Развод. Бывшая жена генерала - Виолетта Весна

Каждое слово было гладким, вежливым и омерзительным.

Софья сжала телефон крепче.

— Простите, а кто дал вам мой номер?

— Думаю, сейчас это не главный вопрос.

— Для меня — главный.

Карина помолчала, потом тем же безупречным тоном:

— Я бы советовала не воспринимать звонок враждебно. Речь о том, чтобы защитить интересы всех сторон.

Анна уже тянулась за телефоном. Софья включила громкую связь.

— Каких именно сторон?

— Ваших, разумеется. В первую очередь.

Анна фыркнула так выразительно, что Карина, кажется, всё поняла — Софья не одна.

— Подобные процессы часто сопровождаются ненужными эмоциями. Моей задачей было бы помочь избежать потерь.

Анна не выдержала:

— Передайте вашей задаче, что она может общаться письменно через представителя.

Тишина.

— С кем я говорю? — осторожно спросила Карина.

— С адвокатом Софьи Андреевны. И ещё с человеком, которого тошнит от плохо завуалированных попыток заткнуть женщину заранее.

Карина быстро собралась.

— Тогда дальнейшее взаимодействие лучше вести формально. Всего доброго.

Связь оборвалась.

Анна медленно опустила телефон.

— Ну вот.

— Что вот?

— Вот и твоя другая женщина. Даже если не буквально, то функционально точно.

Софья прошла к креслу и села. Ладони дрожали.

— Она говорила так, будто я уже проблема.

— Потому что для их схемы ты именно проблема. Пока молчаливая — управляемая. Как только с представителем — неудобная.

— Ты думаешь, она с ним?

— Может, да. Может, нет. Но она точно возле его новой реальности. В твоём случае это почти одно и то же.

Долгое молчание.

— Самое ужасное не это.

— А что?

— Что я даже не удивлена.

Анна села рядом.

— Потому что ты давно уже всё чувствовала. Просто не хотела назвать.

Это было правдой. Слишком много мелочей за последние месяцы теперь складывались в цепочку. Чужой парфюм на шарфе, которого он не замечал. Поздние звонки, на которые отвечал коротко, выходя из комнаты. Вдруг возникшая забота о публичном образе семьи. Случайно услышанная фамилия Лебедева на одном из закрытых приёмов.

— Я хочу съехать, — сказала Софья.

Анна повернулась к ней.

— Это можно обсудить.

— Нет. Я не хочу больше здесь оставаться. Я не хочу просыпаться в доме, где мне утром вручают условия собственного исчезновения.

Анна изучала её лицо несколько секунд.

— Хорошо. Тогда сделаем это правильно. Сначала я направлю уведомление — все вопросы теперь через меня. Потом запросим полный пакет документов. Потом определим, на каких условиях ты выезжаешь, чтобы никто не сказал, что ты добровольно отказалась от претензий.

— Я уже ненавижу этот язык.

— Я тоже. Но иногда именно этот язык спасает женщину от красивого уничтожения.

Когда Анна ушла, квартира стала казаться слишком тихой. Но это была уже другая тишина — в ней впервые появился контур действий.

Ближе к вечеру пришло сообщение от Максима: Я буду в семь. Надо обсудить переезд Лизы на выходные.

Ни «как ты». Ни «как она». Только новая задача.

Софья показала сообщение Анне — та только покачала головой.

— Видишь? Он всё ещё думает, что вы в рамках его сценария.

— Возможно, до вечера я и сама так думала.

Анна встала.

— Хорошо. Я еду в офис, подготовлю первое письмо. И, Соня.

— Что?

— Перестань чувствовать вину за то, что начинаешь защищаться.

Глава 3. Женщина без фамилии

Переезд оказался не событием, а медленным унижением.

Не тем красивым, почти киношным уходом, который иногда рисует себе женщина: один решительный вечер, чемодан, закрытая дверь, новый воздух. Нет. Настоящий переезд из чужой жизни пахнет коробками, скотчем, пылью с верхних полок, забытыми вещами и тем внутренним онемением, при котором человек двигается, говорит, подписывает, сортирует — но так и не успевает понять, что именно с ним происходит.

Проснулась Софья в шесть, ещё до будильника. Несколько секунд лежала неподвижно, вслушиваясь в темноту. Сегодня последняя ночь, когда она просыпается здесь как хозяйка. Даже если этот дом давно уже не был её домом, тело всё равно помнило маршруты,