Шепоты дикого леса - Уилла Рис

неподалеку в воздух взлетала и с треском взрывалась, освещая небо, бутылочная петарда. Наверняка подростки, раздобывшие эти запрещенные к использованию самопальные фейерверки, были страшно довольны результатом.

— Он тебе нравится, — сказала я, пока мы обе покачивались в креслах в такт мелодии, которую слышали внутри себя. Свет в доме погас. Чарльз и Мэй легли спать. Над нами мерцали звезды: даже тогда, когда весь город до последнего закоулка освещала праздничная иллюминация, этого светового загрязнения не хватало, чтобы затмить звездное небо. Надо признать, что наблюдать за звездами мне нравилось больше, чем за фейерверками. Мягкое мерцание помогло унять переживания, вызванные внезапной встречей с Джейкобом Уокером.

— Чтобы не было недопонимания — меня он не интересует, — отозвалась Лу. — Есть в Арканзасе один исполнитель, играет на губной гармошке. Каллиопе Джейн. По крайней мере, такое имя пишут на альбомах. Я в этой истории кто-то вроде Чарльза. Уже не первый год уговариваю переехать сюда ко мне, на гору. И сдается мне, что в конечном счете уговорю, потому как, в отличие от Мэй, в нашем случае несчастного брака за плечами нет. Думаю, смогу убедить, что здесь здорово. Что будет классно пожить вместе.

Даже в темноте томление Лу от меня не укрылось. На сердце у нее лежала печаль. Я ощущала ее любовь к Каллиопе и представляла, как здорово будет, если они вдвоем осядут на горе. Глаза слегка обожгло. Очень хотелось, чтобы у этой истории оказался счастливый финал. Темнота сгустилась настолько, что не было видно практически ничего. Но я знала, что Лу чувствует мои переживания так же, как я — ее. Она продолжила:

— Джейкоб очень любезен с Мэй и Чарльзом с самого первого дня, как появился здесь. Он нечасто приходит ночевать. В основном бродит по лесам. Ты сама видела: мазь для Чарльза — настоящее спасение. А Джейкоб перед уходом настоял на том, чтобы помочь ему ее нанести.

— Ты готова доверить ему Мэй и Чарльза, — сказала я. В этой фразе не было вопроса. Я и без того слышала в ее голосе все, что нужно. Уверенность. Спокойствие.

— И тебя тоже, — добавила Лу. — Сердце мое принадлежит Каллиопе, но и ты запала мне глубоко в душу. Думаю, и Джейкоба я смогу принять так же. Со временем. Какой-то шепот внутри говорит, что это зависит от тебя. Но стоит нам троим оказаться рядом, как этот шепот становится намного громче, Мэл. Голос диколесья всегда отзывался во мне музыкой. Работать в саду или готовить по старинным рецептам у меня плохо получается. Но Мэй всегда говорила, что в музыке есть магия. Если это так, то магия есть во мне.

— Без сомнения, — согласно ответила я. Внутренняя магия Лу не была для меня тайной. Сара знала это, а ее знания остались со мной. — А вот насчет Уокера не уверена.

— А-а, Уокер. Значит, вот в чем дело? Это в тебе говорит нервное перенапряжение. По своему опыту, всегда есть тот, кто просит о чем-то, и тот, кто обдумывает — соглашаться или нет. Смотри не размышляй слишком долго.

В ответ я уклончиво хмыкнула.

— Я не пью Бабулин валериановый чай, — сказала я, чтобы сменить тему. — Во сне все еще появляются воспоминания Сары. Мне кажется, ей было известно то, что сейчас должна узнать я.

Лу прекратила раскачиваться. Я чувствовала, как она замерла рядом.

— Ты так доведешь себя до изнеможения. У тебя есть стержень, спору нет. Но даже тебе нужен сон. Ты рассказывала про это Бабуле?

— Не хочу беспокоить ее еще сильнее. Я буду осторожна, но все же это необходимо сделать.

— Вот упрямая, — отозвалась Лу, но вновь начала качаться в кресле. Она не ошибалась. А я вновь ощутила, как здорово, когда кто-то так хорошо тебя знает — со всеми твоими изъянами. ***

Я наслаждалась обществом Лу и не спешила отправляться домой. Последний фейерверк осветил небо несколько часов назад, а машины уже давно не проезжали мимо бунгало. Уличных фонарей в городе не хватало, поэтому Лу одолжила мне фонарик. От дома Мэй до Бабулиного было недалеко. Я шла, одной рукой осторожно обхватив скворечник, а другой освещая фонариком дорогу. И не успела пройти даже один квартал, как заметила, что следом движется высокая худая фигура в шляпе. Человек шел в отдалении, но не делал попыток избежать моего внимания. Его походка была размеренной и непринужденной: длинные шаги легко за мной поспевали и ускорялись по мере того, как я удалялась от дома Мэй.

Телефон лежал в кармане. Можно было позвонить Лу. Или Бабуле. Но я не хотела никого из них беспокоить. И уж точно не хотела, чтобы шедший за мной подумал, будто напугал меня.

А он напугал.

И я была уверена, что долговязый силуэт позади принадлежал преподобному Муну собственной персоной.

Его походка казалась нескладной: длинные руки болтались взад-вперед, словно маятник. А подошвы ботинок то шаркали о тротуар, то царапали его. Руки-маятники в сочетании с длинными ногами делали моторику преследователя похожей на паучью, и это впечатление усиливали странные угловатые тени, которые отбрасывали от него редкие уличные фонари.

Я не бросилась бежать.

Заставила себя идти в обычном темпе.

Я прошла мимо пожарной части. В темноте она уже не выглядела такой праздничной. Мне было хорошо известно, что по первому же сигналу сюда примчатся добровольцы со всего Морган-Гэпа. В части была только одна пожарная машина, которой горожане очень гордились и за которой тщательно и бережно ухаживали.

Но сейчас тут не было ни души. И поблизости не проходил никто, кто мог бы мне помочь.

Из всех случаев, когда меня преследовали члены секты, эта ситуация с Муном производила самое жуткое впечатление. Ведь мы были одни в темной ночи, в окружении спящего города. Долго ли он караулил, пока я не уйду от Мэй? Стоял ли поблизости, когда мы с Лу делились секретами, сидя на крыльце? Меня всю трясло при мысли, что он подслушал, как она рассказывает о Каллиопе Джейн. Хоть я еще не познакомилась с этим человеком лично, но если для Лу он так важен, то и для меня тоже. И я точно не хотела, чтобы Мун оказывался поблизости от них.

Фонарик отбрасывал бледный овал света мне под ноги. Как бы хотелось сейчас наткнуться на семью с детьми, машущими бенгальскими огнями, вроде повстречавшихся мне вечером. На задворках сознания я будто бы чувствовала, как Лу ложится спать и как Уокер идет по ночному диколесью. Но это наверняка иллюзия. У меня не было дара Сары. И