Измена. На бис! - Ася Вернадская

Смех стихает. Мы стоим друг напротив друга, и я вдруг замечаю, как блестят его глаза в свете фонаря.

— Ада, — говорит он тихо.

— М?

Он делает шаг ко мне. Один маленький шаг, и между нами почти не остаётся расстояния.

— Можно?

Я не спрашиваю — что. Я и так знаю.

Сердце ухает куда-то вниз, а потом взлетает. Я не отвечаю. Жду продолжения.

Он поднимает руку, осторожно касается моего лица. Пальцы горячие даже без перчаток. Гладит скулу, заправляет за ухо выбившуюся прядь. Задерживается на мочке.

— Ты очень красивая, — шепчет.

Я не могу вымолвить ни слова. Только чувствую, как внутри всё замирает. Он наклоняется. Медленно, давая мне возможность отстраниться. Я не отстраняюсь. Я вообще не могу пошевелиться.

Его губы почти касаются моих. Я чувствую его дыхание на коже. Тёплое, чуть сбивчивое. Закрываю глаза.

И в этот момент — визг тормозов. Резкий, рвущий тишину вечера.

Мы оба вздрагиваем. Я открываю глаза. Рядом, в двух метрах от нас, прямо у сугроба, останавливается машина. Чёрный «Мерседес». Фары слепят, двигатель рычит на холостых. Я узнаю эту машину.

Моё сердце, только что летевшее в небеса, камнем падает вниз.

Дверь распахивается. Из салона вылетает Арсений. Хлопает так, что, кажется, стёкла в доме звенят. Он в расстёгнутом пальто, лицо перекошено злостью. Взгляд Арсения мечется от меня к Коле, от Коли снова ко мне. Задерживается на расстоянии между нами, которого секунду назад почти не существовало.

— Ах ты сука! — рявкает он, прожигая взглядом Колю. — Ты к моей жене лапы тянешь?

Он подлетает ближе, размахивая руками. Коля не двигается. Только руку убирает от моего лица. Медленно. Поворачивается к Арсению всем корпусом, заслоняя меня плечом.

— Во-первых, вы почти разведены. Во-вторых, тебя это не касается.

— Не касается? — Арсений подлетает к нам. Видно, как он теряет контроль. — Это моя жена! И если я ещё раз увижу, что ты к ней прикасаешься, я тебе руки вырву, понял, адвокатишка хренов?

Он тычет пальцем Коле в грудь. Толкает. Коля даже не покачнулся — стоит как вкопанный.

— Ты угрожать мне решил? — В голосе появляется усмешка. — Серьёзно? Козёл, который трахал свою тёщу?

Арсений багровеет.

— Заткнись!

— А то что? — Коля делает шаг к нему. — Что ты сделаешь, герой?

— Коля, — дёргаю его за рукав. — Не надо.

— Всё нормально, Ада. — Он не оборачивается. Встречает взгляд Арсения. — Я просто хочу, чтобы этот ублюдок понял одну простую вещь. Ты больше не имеешь к ней никакого отношения. Ты потерял это право, когда совал свой член куда не попадя.

Замираю. Он сказал это. Вслух. Ему в лицо.

— Рот свой поганый закрой!

— А что, правда глаза режет?

— Я приехал поговорить со своей женой, а ты можешь идти на хуй!

Арсений сжимает кулаки. Кадык ходит ходуном.

Коля не повышает голос. Он просто стоит, чуть наклонив голову, и смотрит на Арсения. Как на пустое место.

— Ты приехал поговорить? Говори, паскуда. Но знай, я теперь рядом. Ты только пальцем её тронешь — я сломаю тебя пополам.

Я наблюдаю за ними. Коля стоит — чуть шире плечи, чуть вперёд корпус, готовый к любому движению. И Арсений — дёрганый, злой, но уже не уверенный в своей победе. Он переводит взгляд на меня.

— Детка, ты будешь слушать этого клоуна?

Я молчу. Смотрю на него. На человека, которого когда-то любила. На его перекошенное злостью лицо. На руки, сжатые в кулаки.

— Ариадна! — голос срывается.

— Арс, — говорю устало. — Ты опоздал. Уже ничего сделать нельзя.

— Ада…

— Уезжай. Пожалуйста. Я не хочу видеть тебя больше.

Он замирает. Смотрит на меня так, будто я его ударила.

— Ты серьёзно?

— Серьёзнее некуда.

Арсений переводит взгляд на Колю. Тот стоит рядом, невозмутимый, как скала.

— Ты заплатишь за это, — цедит Арсений. — Оба заплатите.

Коля достаёт телефон.

— Угроза? — Он нажимает кнопку записи. — Я слушаю. Давай ещё раз.

Арсений делает шаг к нему, но я вклиниваюсь между ними.

— Хватит!

Оба замирают.

— Арсений, просто уезжай. Пожалуйста.

Он смотрит на меня. Долго. Очень долго. Потом усмехается. Криво, зло.

— Я так просто не отступлю, Ада.

— Это мы ещё посмотрим, — тихо говорит Коля.

Арсений разворачивается. Идёт к машине. Садится. Дверь хлопает. Мотор ревёт, и «Мерседес» срывается с места, обдавая нас снежной крошкой из-под колёс.

Провожаю взглядом красные огни. Ноги подкашиваются. Я прислоняюсь к стене дома.

— Ада?

Коля рядом. Осторожно касается моего плеча.

— Нормально?

— Да. Всё нормально

Он протягивает руку и аккуратно убирает снежинку с ресницы.

— Поцелуй подождёт до лучших времён? — спрашивает тихо.

— Подождёт.

Он кивает. Убирает руку. Засовывает её в карман.

— Иди в дом. Замёрзла уже.

— А ты?

— А я поеду. — Усмехается. — Ещё с клиентом по телефону нужно переговорить.

— Коля…

— Всё, иди. — Он кивает на дверь. — Я позвоню завтра.

Я открываю дверь подъезда. Обернувшись, вижу его силуэт. Стоит, руки в карманах, взгляд на мне.

— Спокойной ночи, Коля.

— Спокойной ночи, Ада.

Глава 41

Воздух за кулисами сегодня особенный. Не знаю, бывает ли так у других, но я чувствую его каждой клеткой: он чуть вибрирует, наэлектризован, будто перед грозой. Сегодня главная репетиция перед завтрашним спектаклем.

Я выхожу на сцену, и пол как родной. Каждую щербинку знаю, каждую доску.

Музыка начинается.

И сегодня у меня всё получается.

Тело танцует раньше, чем мозг успевает подумать о следующем движении. Руки сами находят нужную линию, ноги не сбиваются, дыхание ровное, глубокое, хотя вариация сложнейшая.

Арабеск. Чувствую, как идеально вытянута стопа, пальцы будто продолжают линию ноги в бесконечность. Мышцы напряжены ровно настолько, чтобы держать форму, но не зажиматься. Воздух сам держит меня, обтекает, поддерживает.

Пируэт. Один, второй, третий. Ни одного лишнего движения. Ни грамма усилия. Просто вращаюсь, как волчок, и могла бы так вечность.

В зале тихо. Режиссёр не кричит, не перебивает. Костя, мой партнёр, ловит каждое движение с полутакта. В поддержке он подхватывает меня ровно в ту секунду, когда я отталкиваюсь от пола. Словно мы всю жизнь танцевали вместе, словно читаем мысли друг друга.

Я лечу.