Королевы эпохи рыцарства - Элисон Уэйр

государственные бумаги и обоз. Понимая, что после его бегства Изабелла в Тайнмуте может подвергнуться нападению или попасть к Брюсу в плен, король отправил французского посла спасти жену, но шотландцы его схватили. Тогда Эдуард написал констеблю замка Норем в семидесяти милях от Тайнмута, поручив ему защиту королевы; в случае приближения шотландцев констебль должен был принять меры и обеспечить ее безопасность. Король приказал выделить людей из войска Хью для укрепления приората, а также написал Изабелле, сообщив, что посылает эрлов Ричмонда и Атолла спасти ее.

Изабелла знала, что у нее не хватит ресурсов, чтобы выдержать осаду, и не рискнула дожидаться прибытия эрлов, поскольку шотландцы уже приближались к Тайнмуту. Обезумев от горя, она отправила королю послание с мольбой о помощи. Когда прибыли войска Хью, Изабелла отказалась довериться им, поэтому Диспенсер заменил их более лояльными солдатами, но те не могли обогнать шотландцев. Изабелле пришлось полагаться на собственных оруженосцев, которые предпринимали отчаянные попытки восстановить рушащиеся укрепления приората. Когда окончательно выяснилось, что у них нет шансов сдержать нападавших, они захватили корабль, чтобы королева бежала морем в Скарборо; позже Изабелла вознаградила их за помощь. Но ей пришлось выдержать опасное плавание через бурные воды, уворачиваясь от враждебных фламандских судов, патрулировавших Северное море по поручению союзников Фландрии, шотландцев. Одна из придворных дам упала за борт и утонула, а другая умерла вскоре после высадки. Четыре года спустя Изабелла обвинит Хью в своем бедственном положении, заявив, что фаворит вероломно убедил Эдуарда бежать и бросить жену. Однако тот факт, что жена Хью, Элеонора, находилась с королевой в Тайнмуте, и Диспенсер отправил людей ей на выручку, противоречит обвинениям.

Когда Изабелла счастливо добралась до Скарборо и готовилась присоединиться к монарху в Йорке, гонцы сообщили ей, что Брюс нанес серьезное поражение королевским войскам при Байленде. Очевидно, в этот момент терпение королевы лопнуло.

До осени 1322 года ни один из источников тех времен не содержал намека на то, что Изабелла отказывала мужу в поддержке или что Эдуард ценил супругу недостаточно высоко. Судя по всему, в течение десяти лет после смерти Гавестона королевский брак был крепким и успешным. Изабелла показала себя верной и преданной женой, а Эдуард относился к ней с уважением и великодушием.

Теперь же все внезапно изменилось. С 1 ноября 1322 года Изабелла почти не упоминается в канцелярских свитках (Chancery Rolls) и счетах на содержание домашнего хозяйства. Она не оказывала покровительства с 1321 года; документы содержат упоминания лишь о нескольких мелких подарках, которые она получила. В совокупности это ясно говорит о том, что Изабелла утратила благосклонность короля, а негодование королевы из-за того, что ее бросили в трудном положении в Тайнмуте, привело к разрыву с Эдуардом.

Возможно, Изабелла открыто возмутилась поведением Хью, чье влияние постепенно подрывало ее собственную власть. Согласно более поздним свидетельствам, враждебность Изабеллы отчасти объяснялась тем, что между Эдуардом и Хью существовала интимная связь, в которой Хью играл доминирующую роль. Показательно, что после 1321 года у королевской четы больше не было детей. В письмах, впоследствии адресованных королю, Изабелла критиковала Хью, а не его отца. Поскольку большая часть политической элиты считала Диспенсера Старшего столь же виновным в тирании тех лет, как и его сына, вполне вероятно, что особая ненависть Изабеллы к Хью была вызвана личной ревностью. Она назвала фаворита «незваным гостем» и обвинила в попытках разобщить ее с королем: «Кто-то встал между мужем и мной, пытаясь разорвать наши узы»[146].

В феврале 1326 года Изабелла пожаловалась, что Хью стремился обесчестить ее всеми возможными способами; это утверждение повторялось в обвинениях, выдвинутых против него в ноябре 1326 года, а также в трудах большинства летописцев. Очевидно, Изабелла имела в виду старания Хью настроить против нее короля или же гомосексуальные отношения между монархом и фаворитом. Слова «всеми возможными способами»[147] могли подразумевать яростную кампанию Хью по дискредитации королевы и жестокое обращение с ней (в то время), но нельзя исключать и более мрачный подтекст, связанный с попыткой или даже фактом изнасилования.

Эдуард протестовал, заявляя, что «никогда, ни в малейшей степени» Хью не причинял Изабелле зла и что он «никогда не замечал, чтобы Хью – тайно или открыто, словами, делами или манерами – повел себя в отношении королевы не так, как подобает обращаться с госпожой»[148]. Более того, по словам Эдуарда, у Изабеллы не было оснований утверждать, что она уехала, опасаясь за свою жизнь.

С тех пор Хью «злонамеренно посеял такой разлад между королем и королевой, что долгое время король не хотел ни находиться в обществе королевы, ни даже видеть ее»[149]. 23 декабря Эдуард объявил своим шерифам и бейлифам, что после Рождества, которое супруги должны были провести в Йорке, королева отправится в девятимесячное паломничество, и приказал должностным лицам оказывать ей всяческое содействие в путешествии.

В январе 1323 года, когда король и королева вернулись в Лондон, Изабелла поселилась в Тауэре вместе с принцем Эдуардом. Известно, что 3 февраля она с ним там обедала. 17 февраля Изабелла и Элеонора де Клер написали из Тауэра исполняющему обязанности казначея Уолтеру де Норвичу, прося его проявить милость и выплатить скромную сумму, выделенную королем на содержание заключенной госпожи Мортимер. Но их ходатайства не увенчались успехом, а леди Мортимер оставалась в тюрьме до апреля 1324 года.

Передвижения Изабеллы в период с 7 февраля по 10 июня 1323 года отследить трудно. Вероятно, она действительно отправилась в паломничество, хотя подтверждений этому нет. Можно предположить, что, как утверждает Фруассар, Хью настолько успешно настроил Эдуарда против супруги, что король согласился отстранить ее от себя и был вынужден придумать правдоподобное объяснение ее отсутствию.

После нескольких месяцев тирании Диспенсеров люди начали забывать об измене и корыстолюбии Ланкастера, вспоминая лишь его стремление смягчить королевский гнет и устранить последствия дурного управления. Его почитали как народного героя и мученика, пострадавшего в борьбе за права и свободы. Культ «святого Томаса» быстро распространился среди жителей королевства, и могила Ланкастера в Понтефракте превратилась в место паломничества. Вскоре пошла молва о происходящих там чудесах. К 1325 году народное сознание связало Ланкастера со святым Георгием и зазвучали призывы канонизировать его, что свидетельствовало о нарастающем недовольстве правлением Диспенсеров, а также слабостью и порочностью короля.

В мае Пембрук и Диспенсер заключили с Брюсом перемирие сроком на тринадцать лет. До конца правления Эдуарда боевых действий больше не велось. В тот же день был арестован Генрих де Бомон, друг королевы. Разгневанный тем, что король осудил его брата, епископа Даремского, он отказался давать советы по переговорам о перемирии и присягать Хью на верность, за что был брошен в тюрьму.