Королевы эпохи рыцарства - Элисон Уэйр

были и без того напряженными из-за споров о морской торговле. 24 октября Эдуард написал графу Вильгельму письмо с протестом по поводу того, что тот укрывает английских предателей. Граф не обратил внимания на письмо.

Ситуация была критической, но папа не считал ее безнадежной. Примерно в декабре по указанию понтифика два его нунция в Париже предложили направить королеву Изабеллу во Францию, чтобы она применила свои известные посреднические навыки для разрядки кризиса и урегулирования спора о Гаскони.

Как только перед ней открылся путь к спасению, Изабелла, должно быть, отчаянно захотела им воспользоваться. Поездка во Францию в качестве чрезвычайного посла Англии восстановила бы ее статус королевы, предоставила бы передышку от страданий, которые ей приходилось терпеть дома, и освободила бы ее от власти Диспенсеров. По собственному более позднему признанию Изабеллы, она так стремилась уехать, что изо всех сил демонстрировала дружелюбие к Хью, лишь бы тот не наложил вето на ее отъезд. Вероятно, это было ее стратегией, когда они с Эдуардом провели Рождество с Хью и Элеонорой в Ноттингемском замке. В январе 1325 года Изабелла и Элеонора отправились в Кенилворт, а король и Хью поехали на север.

В том же месяце королевский совет и парламент обсудили предложение папы. Хью выступал против отъезда Изабеллы из Англии; несмотря на ее льстивые речи, он не сомневался в ее враждебности и имел все основания подозревать, что королева составит против него заговор, находясь за границей. Однако, поскольку Эдуард опасался сам ехать во Францию, оставив фаворитов без защиты, поездка Изабеллы казалась ему разумным решением. Король начал серьезно обдумывать подобный вариант. Тем временем его посланники в Париже усилили давление, а епископ Нориджа, эрл Ричмонда и Генрих де Бомон пытались повлиять на Хью. Епископ Винчестерский, недавно вернувшийся из Франции, сообщил, что Карл IV пообещал: если Эдуард пожалует сыну титул герцога Аквитании и отправит его во Францию вместе с королевой для принесения оммажа, Карл вернет захваченные земли и заключит мир.

Эти доводы оказались решающими. Парламент постановил, что любой способ избежать войны лучше, чем сама война, и король неохотно согласился на отъезд Изабеллы во Францию при условии, что принц последует за матерью, как только будет достигнуто удовлетворительное соглашение. Хью согласился, потому что считал этот план менее опасным, чем если бы король уехал сам, оставив его без защиты. Однако он недооценил Изабеллу во всех отношениях. Эдуард тоже сделал роковую ошибку, полагаясь на ее преданность. Роберт из Рединга отметил «безумную глупость короля, который, осужденный Богом и людьми [за] свой позор и оскверненное ложе, никогда не должен был отвергать свою благородную супругу и ее нежные объятия, [равно как и] пренебрегать ее знатным происхождением».

В какой-то момент Изабелла решила «добиться мести и удовлетворения»[154] за то зло, которое ей причинили Диспенсеры. По утверждению Томаса Уолсингема, писавшего много позже, Эдуард подозревал жену в «тайной переписке с врагами государства». В таком случае он бы вряд ли одобрил поездку королевы во Францию, где Мортимер, его злейший враг, строил планы его погибели. Среди источников той эпохи нет достоверных свидетельств того, что Изабелла еще до отъезда начала плести интриги, вступив в сговор с теми, кто впоследствии стал ее союзником. Однако не исключено, что она действовала тайно.

Она, несомненно, планировала раскрыть всю правду своему брату Карлу и заручиться его поддержкой. Возможно, она полагала, что, находясь в безопасности во Франции, сможет пригрозить Эдуарду разрывом и желание избежать крупного публичного скандала заставит его изгнать фаворитов. Это подтверждает автор «Жизнеописания Эдуарда Второго», который вскоре после отъезда королевы из Англии высказал такое мнение: «Неудивительно, что она недолюбливает Хью, из-за которого погиб ее дядя [Ланкастер] и который лишил ее слуг и доходов; следовательно, она не вернется (как многие думают) до тех пор, пока Хью ле Диспенсер не будет окончательно отстранен от короля».

Каковы бы ни были масштабы замыслов Изабеллы, доподлинно неизвестно, что именно она задумала на этом этапе. Среди ее потенциальных союзников числились Адам Орлетон, епископ Херефорда, Генрих Бергерш, епископ Линкольна, и Джон Дроксфорд, епископ Бата и Уэлса. Бейкер называл их «приверженцами» королевы, все они также были близкими соратниками Мортимера. Изабелла могла рассчитывать на своего дядю, Генриха Ланкастера, брата покойного эрла, Джона де Стратфорда, который в том же году стал епископом Винчестера, Уильяма Эрмина, хранителя Малой печати, и даже на единокровных братьев короля – Норфолка и Кента. Ричмонд, находившийся во Франции, сочувствовал королеве, а Генрих де Бомон был, как всегда, надежен.

По мнению Бейкера, Орлетон разжигал гнев королевы против Диспенсеров, используя ее недовольство потерей своих поместий. Однако в то время Орлетон еще пребывал в опале. Лишь позже он стал одним из самых сильных союзников королевы. Генрих Ланкастер в возрасте примерно сорока пяти лет был человеком чести, известный своей учтивостью и взвешенными суждениями. Он обвинял Диспенсеров в смерти брата и жаждал мести. С Эрмином Изабелла тесно взаимодействовала в 1321 году, отвечая совместно с ним за хранение Большой печати.

Кент возмущался влиянием Хью; он и его брат Норфолк – оба вспыльчивые молодые люди – открыто критиковали короля за то, что он допустил засилье фаворитов. По словам Фруассара, Кенту и Изабелле «тайно сообщили об угрозе, исходящей от сэра Хью, и о вероятности их гибели, если они не позаботятся о себе». Более поздние заявления Изабеллы свидетельствуют о том, что она уехала, опасаясь за свою жизнь, и что друзья могли передавать ей тайные послания. Похоже, что сеть интриг действительно существовала. В 1326 году прозвучит утверждение, что Эдуард одно время «носил в чулке нож, чтобы убить королеву, и говорил, что если не найдет другого оружия, то растерзает ее зубами»[155]. Возможно, эти слова были сказаны сгоряча, но, учитывая обстоятельства, Изабелла восприняла их всерьез. Опасаясь, что Хью и король намерены с ней покончить, Изабелла отчаянно стремилась покинуть Англию.

Нет прямых доказательств, что в те времена Роджер Мортимер поддерживал связь с оппозиционной партией, формировавшейся вокруг королевы, или – тем более – с самой Изабеллой. Но Эдуард, всегда подозрительный, потребовал от Карла IV удостовериться, что «Мортимер, а также другие предатели и враги короля покинули пределы Франции до прибытия [его] супруги», чтобы избежать любых «опасностей и бесчестия», которые могли воспоследовать[156].

Изабелла, вероятно, уже давно считала Мортимера очередной жертвой Диспенсеров. Королева довольно хорошо его знала на протяжении шестнадцати лет и наверняка была осведомлена о его безупречной преданности короне до той поры, пока Диспенсеры не вынудили его поднять мятеж. Должно быть, она пришла к выводу, что Мортимер мог бы стать ее сильнейшим союзником в борьбе против фаворитов. Это был