Королевы эпохи рыцарства - Элисон Уэйр

нескольких влиятельных людей при дворе брата, включая Робера д’Артуа, а также английских «изгнанников, которые были врагами короля Англии, но снискали расположение королевы»[169]. Все они хотели свести счеты с Эдуардом и Диспенсерами. Согласно разведывательным данным, отправленным в Англию, некоторые из изгнанников сопровождали Мортимера, когда он путешествовал по континенту.

Наиболее влиятельным сторонником Изабеллы в то время, по-видимому, был эрл Ричмонда, главный английский посланник во Франции. Оскорбленный Диспенсерами, он теперь был «близок королеве»[170] и часто находился в ее обществе. Эдуард многократно его отзывал, но эрл игнорировал распоряжения. Еще одним человеком, примкнувшим к растущему кругу сторонников Изабеллы, был Кент, вернувшийся во Францию в августе вместе с эрлом Суррея. Генрих де Бомон, давний друг Изабеллы, также пострадал от злобы Диспенсеров. Осведомленный о политических настроениях на севере Англии, он знал, что большинство подданных Эдуарда в том регионе отвернулись от него, недовольные неспособностью короля бороться с шотландскими захватчиками. Позже Бомон вернется в Англию, чтобы выяснить у северных лордов, кому они хранят верность. Судя по тому, как быстро Генрих Ланкастерский и Норфолк, эрл-маршал Англии, пришли на помощь Изабелле в следующем году, они наверняка состояли в тайной переписке с королевой.

Бывший наставник принца Эдуарда, Ричард де Бери, присоединился к королеве в Париже. Будучи официальным сборщиком доходов юного Эдуарда в Гаскони, он незаконно переводил часть средств в пользу Изабеллы, за что едва избежал ареста, укрывшись при дворе короля Франции. Де Бери давно разглядел в Изабелле родственную душу, разделявшую его любовь к книгам, и в первую очередь был предан ей и принцу, который всегда относился к наставнику с большой благосклонностью.

Изабелла начала проводить «тайные совещания»[171] со своими сторонниками, полагаясь на их советы, что вызвало недовольство среди должностных лиц, отправленных Эдуардом, чтобы руководить ее действиями. Посланники Эдуарда были потрясены, увидев, что королева общается с врагами своего супруга.

Больше года она настаивала, что конфликтует только с Диспенсерами. Тем не менее есть свидетельства, что окружавшие ее изгнанники стремились подорвать позиции короля. Они пытались убедить Изабеллу, что она вправе свергнуть слабый и тиранический режим. Изабелла, очевидно, провела несколько недель в мучительных раздумьях о том, какой путь выбрать, используя время для укрепления своих союзов. Это объясняет, почему она не выдвигала Эдуарду ультиматумов в отношении Диспенсеров до ноября и почему продолжала посылать сердечные письма Хью.

Тот факт, что Карл удержал графство Ажене, привел Эдуарда в ярость. Он слишком поздно попытался восстановить права, переданные наследнику, но Карл не признал законности его действий и объявил герцогство Аквитанское конфискованным, что еще больше разозлило монарха. Миротворческая миссия Изабеллы оказалась напрасной. Разгневанный на Эрмина и Ричмонда, которых он считал предателями из-за условий заключенного договора, Эдуард приказал их арестовать и возбудил дело против отсутствовавшего Эрмина в Суде королевской скамьи.

Эдуард начал беспокоиться из-за того, что Изабелла не возвращается домой, удерживая при себе наследника. Теперь, когда договор был заключен и оммаж принесен, король не видел причин для дальнейшего пребывания жены и сына во Франции.

Заручившись поддержкой Карла IV, Изабелла заняла прочную позицию и получила преимущество. Эдуард очень любил своего тринадцатилетнего сына, и королева знала, что принц станет мощным рычагом давления, способным вынудить мужа изгнать Диспенсеров. Более того, Эдуард прекрасно понимал, что наследник также был ценным активом на династическом брачном рынке и мог быть использован для заключения союза, который обеспечил бы Изабелле поддержку в ее конфликте с королем.

Вскоре после Михайлова дня Эдуард написал Изабелле, «советуя как можно скорее сопроводить сына обратно в Англию»[172]. Изабелла ответила, что Карл относится к ним с большой добротой, но удерживает их против воли. Не удовлетворившись этим, Эдуард продолжал приказывать и умолять жену вернуться домой, поручив Стратфорду оказать давление на нее и Карла. Во время бесед с епископом Изабелла выразила возмущение по поводу конфискации ее поместий и страх, что в Англии ей грозит опасность. Стратфорд настаивал, что с ней ничего не случится, но убедить не смог, и Изабелла отказалась от возвращения, придумав ряд пустых отговорок.

18 октября Эдуард выразил папе римскому растущую обеспокоенность по поводу того, что королева задерживается во Франции. Изабелла, в свою очередь, часто посещала короля Карла и королеву Жанну, «и новости из Англии, которые она сообщала, доставляли им мало удовольствия»[173].

Уолтер Степлдон, епископ Эксетера, по-прежнему находился в Париже, и его беспокойство усиливалось. Он не был желанным гостем во Франции из-за тесной связи с Диспенсерами и ранее получил предупреждение, что, если когда-либо ступит на французскую землю, его ожидают пытки. Перед отъездом из Англии он поделился своими опасениями с королем Эдуардом, который попросил Изабеллу дать слово, что Степлдону не причинят вреда, и та с готовностью пообещала. Несмотря на это, французские придворные и должностные лица обращались со Степлдоном так, «словно он был виновен в преступлении»[174].

Изабелла считала его неблагонадежным и «неоправданно жадным»[175]. Она исключила его из числа участников совещаний и отказалась принимать от него письма, отправляя их обратно через Стратфорда непрочитанными. Степлдон не одобрял деятельности Изабеллы в Париже, особенно благосклонности, которую она проявляла к английским изгнанникам. Он был настолько потрясен полученными агентурными сведениями о том, что некоторые сторонники королевы замышляют убийство короля, что искал способ немедленно вернуться в Англию, не вызывая подозрений. Однако он никогда не обвинял Изабеллу в причастности к государственной измене.

Раздраженная тем, что Степлдону не удалось получить для нее заем по поручению Эдуарда, она вызвала епископа к себе и напомнила, что король велел ему помочь с финансированием ее пребывания в Париже, однако же он ничего не сделал. Степлдон солгал, что Эдуард вызывает его в Англию, но Изабелла потребовала показать письмо, которое тот, разумеется, не смог предъявить. Тогда королева запретила ему покидать Францию без ее разрешения.

Она нуждалась в средствах, потому что 14 ноября Эдуард прекратил оплачивать ее расходы. «Он приказал жене без промедления возвращаться в Англию»[176], и посланники короля передали Изабелле его распоряжение в присутствии Карла IV.

Изабелла выразила свою точку зрения предельно ясно. «Я считаю, что брак – это союз мужчины и женщины, предполагающий совместную жизнь. Кто-то встал между мужем и мной, пытаясь разорвать наши узы, – сказала она. – Я заявляю, что не вернусь, пока незваный гость не удалится. Сбросив брачное одеяние, я приму траурные одежды вдовы до тех пор, пока не отомщу этому фарисею»[177]. По сути, Изабелла называла Хью врагом Христа.

Присутствовавший при этом Степлдон ожидал, что Карл IV отправит Изабеллу обратно к мужу, и возмутился, когда французский король, видя ее огорчение и «не желая ее неволить», ответил ему: