По старым русским городам - Юрий Яковлевич Халаминский

востока, не заходя в центр города, поперечными переулками прохожу к прославленному Воскресенскому монастырю, стоящему на его западной окраине. В отдаленных переулках открываются картины старого Углича — поросшие травой мостовые, размытые весенними потоками овраги, бревенчатые домики, среди которых есть и очень старые. Как монумент помпадурских времен среди обширной площади возле базара возвышается пожарная каланча. В Угличе, как и в прочих старинных городах, районы новой застройки и развитой промышленности сдвинуты к окраинам, так что основное ядро города почти нетронуто и сохраняет облик старины. Воскресенский монастырь — первое творение ростовского митрополита Ионы Сысоевича. Здесь митрополит был пострижен в монахи, и в память этого он в семидесятые годы семнадцатого века заново отстроил огромный монастырь. В композиции Воскресенского монастыря нашла свое первое, еще сравнительно робкое воплощение идея, развитая впоследствии митрополитом Ионой в сооружениях Ростова и Борисоглебска. Здесь в едином комплексе сочетаются церковные и светские постройки, составляя общий ансамбль храма-замка, храма-города, обособленной и замкнутой в себе обители. Обширный Воскресенский собор соединен огибающей его открытой и светлой галереей со звонницей, в свою очередь вплотную примыкающей к одноглавой трапезной церкви. Церковные здания подняты на высокую подклеть, в которой размещались различные монастырские службы и хозяйственные помещения. Объемы собора и церкви просты и геометричны, в них нет еще изящной декоративности, отличающей поздние сооружения ростовского митрополита. Здесь рождается несколько иное, величавое и спокойное чувство, пробужденное гармонией крупных, словно вылепленных форм, неторопливым ритмом широко расставленных куполов и глубоких проемов ровно темнеющих арок. В центре композиции, выше перестроенной кровли собора, возвышается увенчанная одной, словно приставленной, главкой звонница. В ее формах легко узнаются черты более поздних звонниц Борисоглебска и Ростова; та же монументальная гладь стен, завершенных сквозными нишами звона, здесь массивными и тяжелыми.

В одном квартале с Воскресенским монастырем стоит небольшая, но очень пропорциональная и изящная церковь Рождества Иоанна Предтечи. С ее построением, как и вообще с историей большинства строений Углича, связана драматическая и жестокая повесть. Однако в архитектурных формах церкви, украшенной широким поясом цветных изразцов, в парадности южного крыльца и какой-то особенной стройной нарядности колокольни нет и в помине мрачных ноток ее истории. Может быть, по контрасту с несколько тяжеловесными объемами рядом стоящего монастыря, Предтеченская церковь, строитель которой умело воспринял особенности московских и ярославских храмов, поражает веселой грацией и оживленной подвижностью несимметричных форм. Если проехать на автобусе или, что еще лучше, пройти пешком по гребню плотины и шлюза, пересекающих Волгу выше города, то отсюда, с противоположного, левого берега, прорезанного рекой Коротечной, открывается чудесный вид на Углич. Город стоит на реке, она определяла и определяет сейчас характер его жизни. Здесь издревле в особой слободке жили рыбаки, в изобилии поставлявшие стерлядей и прочую рыбу, отправляемую затем в Москву. Рыбу мерили тогда не весом, а отсчитывали вершки от головы до хвоста. Смотрю на Углич издали, прочь отходят сумрачные исторические свидетельства и еще более страшные легенды и предания. За широкой гладью желтоватой воды из зелени садов, раскинувшихся по пологим склонам прибрежных холмов, поднимается красивый, оживленный городок, украшенный блеском куполов и древними руинами монастырских стен.

Загорск

Есть традиционный вид, с которого открывается сердцевина Загорска — Троице-Сергиева лавра и прилегающий к ней старый посад. Несмотря на свою давнюю известность, этот вид всякий раз поражает своей живописностью, причудливостью и нарядной пестротой. Действительно, если по дороге от вокзала свернуть вправо, то с пригорка внезапно и сразу целиком открывается восхитительная панорама. Первый ее план занимает склон оврага с мостиком и ручьем, за ним багровым пятном выступают силуэты Пятницкой и Введенской церквей, а дальше за нагромождением крыш по склону холма протянулись белые стены лавры с перебивающими их красными цезурами боевых башен. За стенами, словно в тесно набитом лукошке, громоздятся одно над другим, выступая то в стороны, то вверх, монастырские сооружения самого разного времени и вида: то угловатые грани, то плавные линии куполов, то ничем не украшенные монолитные стены, то прихотливость резного убранства. Здесь калейдоскоп цветов: красные, белые, синие, голубые, фиолетовые, розовые, палевые, охристые, золотые, зеленые и желтые. Краски горят в солнечный день и тускнеют под осенними дождями, они особенно выделяются зимой на белизне склонов, но хороши они и весной, когда яркий городок лавры отчетливо виден сквозь ветви деревьев, еще не одетых листвой, и стройная колокольня беспредельно уходит в небо, тронутое голубой акварелью. Ансамбль Троицкой лавры создавался в разное время на протяжении многих веков, и этим объясняются его внешняя разнохарактерность и разностильность, но именно в этом и заключены его привлекательность и обаяние. Если замечательный комплекс Ростова Великого строился сообразно воле одного строителя, подчиняясь вкусам одного определенного времени, то Троице-Сергиева лавра — это конгломерат вкусов, стилей и художественных воззрений разных эпох. И вместе с тем, сооружения лавры воздвигнуты с замечательным чувством ансамбля, вообще свойственным русским зодчим, поэтому весь архитектурный комплекс, в котором соседствуют постройки церковного, хозяйственного, светского и военного характера, составляет единое целое. История Троице-Сергиевой лавры насчитывает примерно шесть веков. Основатель Троицкого монастыря Сергий (в миру Варфоломей) происходил из городка Радонеж, отстоящего на 12 километров от Загорска. Место, избранное для монастыря, ничем особенно не примечательно, кроме того, что подступы к нему были преграждены глубокими оврагами и речками Конгурдой и Вандюгой. Здесь на горе, называемой Маковец, построил Сергий свою отшельничью келью; а затем с присоединившимися к нему монахами — церковь. Так, окруженный бревенчатым тыном, начал существовать прославленный и богатейший монастырь.

Быстро распространившаяся слава Сергия, приписываемые ему чудеса способствовали популярности обители, а то, что Сергий нераздельно связал свою судьбу с поднимающейся Москвой, обеспечило Троицкому монастырю бурный расцвет и силу. В четырнадцатом веке Москва начала подниматься и крепнуть. Втягивая в свою орбиту и подчиняя смежные земли, Московское княжество постепенно набирало силы. Исторически назрела необходимость централизации русской земли, все большее и большее сопротивление вызывало татарское иго, иссушавшее народ, но в то же время и пробуждавшее его лучшие силы к борьбе за свободу.

Сергий прекрасно понимал смысл объединительной политики московских князей и отдал им свой духовный авторитет и влияние. В то же время московские князья, и прежде всего Дмитрий Донской, видели в Сергии своего сторонника и «заступника» перед богом в исторически необходимой, но порой жестокой и хитрой политике. Опираясь на свою репутацию, Сергий улаживал раздоры между удельными князьями. Он мирил князей нижегородских и ростовских, московских и