Ловелас. Том 5 - Илья Взоров

— Я ничего не понимаю. Всего лишь агентства?

— Он главный рабовладелец Голливуда. Во-первых, он всем рулит в гильдии киноактеров, Рейган у него там на посылках. Лью может остановить и порушить стачкой съемки любого фильма через профсоюз. Во-вторых, все кинозвезды — нынешние и начинающие — у него в агентстве на долгосрочном контракте с гигантскими штрафами. Пернуть боятся без его приказа. И его плотно прикрывает мафия. Имей в виду… Это не тот человек, с которым стоит ссориться!

Глава 19

Сразу после рукопожатия с Вассерманом, Хьюз махнул нашим спутницам в сторону бассейна.

— Девочки, идите поплещитесь пока. Согрейтесь. Потом мы вами займёмся.

Ширли, Долорес и моя Вивиан переглянулись с явным облегчением — особенно Вивиан, у которой будто гора с плеч, — и чуть ли не бегом помчались к парящей воде, придерживая короткие подолы. Я проводил их взглядом и повернулся к двоим самым опасным людям в зале. Хьюза тоже не стоило списывать со счетов.

Лью Вассерман не поднялся мне навстречу — такие люди не встают, к ним подходят. Он протёр запотевшие очки краем тоги, водрузил их обратно и оглядел меня медленно, как скототорговец на ярмарке.

— Значит, вот вы какой, Миллер. — Голос тихий, ровный, без нажима — голос человека, которому незачем повышать тон, потому что все и так замолкают, когда он говорит. — Какой-то вы очень молодой! Скажите-ка мне одну вещь. Откуда у начинающего издателя журнала с голыми девицами вдруг взялись четыре сценария, каких в этом городе никогда не писал? Только не рассказывайте, что сами. Не поверю.

Вот оно. Уже всё всё знают. Занук прочитал, разболтал, и теперь весь этот гадюшник в курсе, что у меня в продюсерском портфолио.

Две обнажённые служанки поднесли нам с Хьюзом вино — тяжёлые серебряные кубки, запотевшие от холода. Я принял свой, отпил. Терпкое, тёплое от ладоней, с привкусом смолы. Выдержал паузу — ровно такую, чтобы Вассерман понял: я не тороплюсь оправдываться.

— Можете верить, можете не верить, мистер Вассерман. Но тюрьма очень придаёт мотивации в жизни. А главное — там нечего делать. Скучно. Берёшь карандаш и пишешь.

Хьюз хохотнул, расплескав вино.

— Слышишь, Лью? Парень три недели в окружной отсидел и вышел с четырьмя хитами. — И, посерьёзнев, наклонился к Вассерману: — Не топи его на старте. Пусть попробует силы в кино. Уверен, всем интересно, что выйдет.

Вассерман пожевал губами, глядя поверх очков на скамьи возле бассейн, где догорала оргия — девушки по одной выбирались из пузанов и тянулись к воде, «кинопатриции» лениво наматывали тоги.

— Я-то не буду, — сказал он наконец. — А вот желающие найдутся. — Кивок в сторону скамей. — Этот город не любит чужаков с деньгами, которые умеют то, чего не умеют свои.

Оргия окончательно выдыхалась, последим со вскриком «отстрелялся» на попу негритянки Барни Балабан из Парамаунта. И как только в зале запахло окончанием, кинобоссы потянулись к нам — по одному, как акулы на запах. Подходили, знакомились, жали мне руку, сыпали вопросами и шуточками.

— Так это вы решили подвинуть Большую пятёрку? — Это Уорнер, мокрый, краснолицый, благодушный после своих утех. — А вытянете, молодой человек? Тут вода глубокая. Тонут быстро.

Майер — тот самый Майер, повелитель MGM, с которым мы уже схлестнулись на премьере и которому пришлось передо мной извиняться, — оглядел меня с кривой усмешкой и обратился ко всем сразу:

— Вы с ним поосторожнее, господа. Он такой, что палец в рот не клади. Я его с премьеры своей картины хотел выставить за внешний вид — так знаете, с кем он явился? С Полли Адлер! Она у него в «Ловеласе» работает!

По кругу прошёл уважительный гул. Имя Полли в этом городе значило больше любой рекомендации — все они в молодости через её заведения прошли, и все знали, что эта женщина помнит всё.

— А сценарии у него мощные, — вступил Занук, разжигая потухшую сигару. — Я читал. Говорю вам как есть: это будут шедевры. Такого ещё не снимали.

Пора было брать слово, пока меня окончательно не превратили в ярмарочную диковину.

— Господа. — Я поднял кубок, и они притихли. — Я вам не враг и не соперник. Послушайте деловое предложение. Во-первых: вам всем нужны хорошие рецензии и тёплые отзывы на ваши картины. У «Ловеласа» в марте тираж — пятьсот тысяч. Это больше, чем у «Эсквайра» и «Лайфа» вместе взятых.

По кругу пронёсся общий ах. Цифра ударила точно — для этих людей тираж картин был не абстракцией, а понятной валютой.

— Это во-первых. Во-вторых — по моей продюсерской компании. Сейчас у меня на руках четыре очень удачных сценария. Один я отдаю Говарду — снимем вместе с RKO. Остальные три готов честно распределить между студиями «пятёрки». Чтоб все могли заработать.

— Ох, зря Кон не приехал! — расхохотался Уорнер. — «Коламбия» пролетает мимо кассы! Ну что, разыграем монеткой? Нас тут четверо, а сценариев три.

— У меня одно условие. — Я сказал это быстро, пока азарт не остыл. — Чтобы во всех трёх фильмах снималась мисс Монро в главной женской роли.

И в ту же секунду меня кольнула неприятная, холодная мысль — а была ли сама Мэрилин на этих оргиях, когда была старлеткой? Я отогнал её. Не время.

Занук поморщился — Монро была его контрактной актрисой, его головной болью, его собственностью, и делиться ею он не любил. Сигара в его зубах нервно дёрнулась. Но четыре пары глаз смотрели на него, и отказ выглядел бы мелочно.

— Чёрт с тобой, — буркнул он наконец. — Отпущу её на эти съёмки. За процент от кассы.

Монетки ни у кого в тогах, разумеется, не нашлось. Разыгрывали на пальцах — камень, ножницы, бумага, как мальчишки во дворе, четверо самых могущественных людей Голливуда, полуголые, в простынях, под мраморными сводами.

Я кивнул сначала Хьюзу и он, не разыгрывая, сказал:

— Я беру «Смертельное оружие». Мне сказали там про копов, стрельба, взрывы — это моё. RKO такое любит.

— Там второй напарник негр — осторожно заметил Занук

— Ну и хер с ним, сейчас цветным послабления дают. Слышали про решение