Ловелас. Том 5 - Илья Взоров

Потом Хьюз обернулся ко мне.

— А ты чего ждёшь? Выбирай.

— Обязательно?

— Ну ты же не просто так без заек сюда явился. Как говорят, в Англии, не надо ездить в Ньюкасл со своим углем. Смотри, какая тут шахта! — Хьюз махнул рукой на девушек, продолжил:

— Сегодня у Занука особая вечеринка. В термах.

— У директора «Двадцатый век Фокс» здесь что, ещё и термы есть? — обалдел я.

— А ты как думал? — Хьюз откровенно наслаждался моим лицом. — Сейчас тебе выдадут тогу. А им, — он кивнул на покрасневших девушек, — туники. Такие короткие, что раздевать уже не придётся.

— Будет древнеримская оргия?

— Будет, даже не сомневайся.

— Я думал, планируется серьезный разговор с серьезными людьми.

— Он тоже будет, но потом, когда мы разомнем как следует этих красоток. А они разомнут нас.

Я обвёл взглядом бар. Кого же выбрать? От обилия красивых девушек глаза просто разбегались в разные стороны.

Глава 18

Я прошелся вдоль бара, и мой выбор пал на самую удивительную старлетку.

Чуть в стороне от хихикающих красавиц сидела девушка, которая выламывалась из общего ряда. Не платиновая, не жгучая, не затянутая в шёлк. Меднокожая брюнетка, с короткой, дерзкой стрижкой «под мальчика» — что для местной моды было почти скандально. Тут все поголовно носят локоны и волны. Не негритянка, индианка. Не в смысле жительница Индии, а скорее представительница коренного, индейского населения. И почти наверняка метиска, слишком уже светлая кожа — бронзовый оттенок едва заметен.

В комплекте шли большие умные серые глаза, потрясающая фигура. Платье на ней было простое, чёрное, без блёсток и разрезов, зато сидело идеально, и в нём она выглядела не товаром, а человеком, случайно забредшим на ярмарку. В руках держала бокал, к которому почти не притрагивалась, и читала — да, изучала какую-то небольшую книжку. И это пока все остальные считывали лица и кошельки подходящих мужчин.

— Вот эту, — сказал я.

Хьюз поднял бровь, но ничего не сказал. Девушка вздрогнула, поставила бокал, убрала книжку в сумочку и подошла. Представилась. Звали её Вивиан.

— Я Кристофер Миллер, издатель — представился я в ответ

— Читала про вас в газетах — девушка стрельнула в меня глазками, потупилась.

Надо бы сразу все про нее выяснить…

— Откуда ты родом, Вивиан?

— Из Северной Каролины, Куалла-Баундари.

Я ждал, намеренно затягивая паузу.

— Я родилась в резервации чероки

Все-таки метиска…

— А лет тебе сколько?

— Двадцать два

— Теперь понятно. Пошли.

Мы пристроились вслед за Хьюзом, который уже вёл свою пару к стеклянной галерее в дальнем конце зала. Вивиан шла рядом со мной, и я заметил, что она нервничает — не показной кокетливой дрожью, а по-настоящему.

— Почему я? — спросила она тихо, чтобы не услышали остальные. — Я же не такая красивая, как они. Посмотрите на Ширли. На Долорес.

Я усмехнулся. В голове сама собой всплыла старая одесская мудрость, и я её ей выдал — вполголоса, наклонившись:

— Красивые часто предают. Знаешь, Вивиан, есть один анекдот. Старый еврей учит молодого. «Якоб, — говорит, — таки никогда не выбирай себе красивую. Красивая может тебя бросить». А Якоб ему: «Дядя Исайя, но ведь и некрасивая может меня бросить». А дядя Исайя: «Да ну и хрен с ней».

Вивиан рассмеялась, прикрыв рот ладонью, и враз перестала быть зажатой. Хьюз, шедший впереди, услышал, обернулся и расхохотался во весь голос, хлопнув себя по бедру.

— Кит, ты сокровище! Я это запомню.

Его блондинка с брюнеткой переглянулись, не поняв до конца, но на всякий случай заулыбались.

Через стеклянную галерею, по которой вечерний свет ложился голубыми ромбами на мраморный пол, мы подошли ко входу в термы. Здесь стояла охрана — двое крепких парней в белом, и пускали они явно не всех. Гостей перед нами развернули. Но Хьюза пропустили мгновенно, без вопросов, он только небрежно махнул рукой в нашу сторону:

— Это со мной.

За дверями оказалась раздевалка — одна на всех, без разделения на мужскую и женскую, и это смутило девушек куда сильнее, чем всё предыдущее. Ширли и Долорес, такие бойкие у бара, вдруг застеснялись, отворачивались, прикрывались, медлили с застёжками, поглядывая друг на друга. Моя Вивиан и вовсе встала в углу, обхватив себя руками, и было видно, что она впервые в подобном месте и вся эта «римская» затея ей глубоко не по душе. Я первым скинул с себя всю одежду, покрасовался перед честной компании. Даже принял позу античного атлета, напряг мышцы словно Шварценеггер на подиуме мистера Олимпия. Это впечатлило дам. Все уставились сначала на мои плечи, потом изучили пресс и то, что ниже.

— Просто Аполлон! — согласился Хьюз, раздеваясь. Прикрикнул на девушек — А вы чего ждете⁈ Ну ка покажите товар лицом! Туники на скамьях.

Девушки мялись.

— Ну же, цыпочки, живее! — скомандовал Говард, блеснув глазами. — Облачайтесь в имперские одежды. Сегодня мы возвращаем дух великого Рима!

Девушки Хьюза первыми принялись за дело, хотя на их лицах и читалось легкое смущение. Когда Ширли сбросила свое платье, перед нами предстала классическая голливудская фигура «песочные часы» — пышная, сочная, с округлыми бедрами и тяжелой грудью, которая заметно колыхалась при каждом движении. Крупные соски, большие ореолы… Она торопливо натянула тунику. Ткань оказалась до смешного короткой — едва прикрывала бедра, а вырез-декольте доходил чуть ли не до пупка, почти полностью обнажая её пышный бюст.

— О, Ширли, детка, — протянул Хьюз, окинув её оценивающим взглядом хищника. — Твои холмы в этом вырезе выглядят так, словно они прямо сейчас готовы объявить независимость и вывалиться наружу. Надеюсь, ты не растеряешь их по дороге к бассейну?

Ширли тут же густо покраснела, залившись пунцовым румянцем до самых ушей, и попыталась судорожно стянуть края ткани на груди.

Долорес, обладавшая совсем другим типажом — высокой, поджарой фигурой с узким тазом, длинными модельными ногами и небольшой, но очень упругой грудью второго размера — как раз завязывала тесемки своей туники. На ней наряд сидел еще более провокационно: из-за высокого роста подол едва прикрывал её круглые ягодицы. Она наклонилась, чтобы поправить сандалию, и в этот момент Хьюз, оказавшийся рядом, с размаху, от души хлопнул её ладонью по обнаженной попке.

Шлеп!

Долорес звонко взвизгнула, подпрыгнув на