Закрытая академия. Сломанная Истинная для дракона - Анна Флор

— Дружище, — Чейз закидывает мне тяжёлую руку на плечо, — давай, когда ты решишь свою проблему с привязкой Истинной к Римелу и мы вместе разберемся с этой тварью, я ввяжусь в пьяную драку, а ты меня вытащишь. Сойдёт за бартер?

— Фолвуд, ты ведь не напиваешься и тем более ни разу не ввязывался в драки, — усмехаюсь его предложению, которое звучит настолько глупо.

— Я сделаю это ради тебя, Кайн. Чтобы очистить твою совесть до кристальной чистоты. Чтоб ты уж сильно не страдал. — Друг отпускает плечо и достает из кармана мантии артефакт.

Качаю головой, ощущая клубок неясных и непонятных мне чувств.

— Иногда мне кажется, ты слишком много для меня делаешь.

— Для лучшего друга нельзя никогда сделать слишком много, — беззаботно отзывается Чейз. — К слову… Нам с Шайном удалось выяснить кое-что. К сожалению, гибель Виктора действительно была случайностью. Они метили в Айру. Золотые драконы, те, которые ее вначале собирались флером накачать в бассейне, помнишь?

Киваю. Как такое забыть. Надо было не щадить и вырвать трахею у обоих.

— Подменили клинок на боевой. Кто-то им растрепал, что с нами учится Фантом. Сам знаешь, любителей магов с нулевым резервом в академии нет, — хмурится Чейз, прожигая меня взглядом.

— Значит, просто случайность? — Ладони сами собой сжимаются в кулаки. — И кто растрепал? Шайн в тот день в гостиной почистил память других.

— Бери ближе, Кайн. Диана. — Чейз кладет артефакторный камень, видимо, с записью чужой памяти на стол. — Не в моей компетенции разбираться с твоей ревнивой бывшей.

Часы тикают оглушительно громко в тишине комнаты. Свет от фонарей двора тусклой дымкой рассеивается по полу, проникая через окно. И это вызывает непреодолимое желание просто всё и всех сжечь разом.

С Дианой я тоже разберусь. Не сейчас, позже.

— И ещё, Кайн, — вдруг понижает голос друг. — Что между тобой и Айрой происходит?

— А что происходит?

— А ты не в курсе, да? — многозначительно поднимает бровь и вновь этот я-все-знаю взгляд. — Ты сколько угодно можешь обманывать меня и её. Но себя ты не обманешь. Ты…

— Только попробуй, — угрожающе рычу, перебивая друга, пока тот не произнес то самое слово в одном предложении с моим именем. — Только рискни сказать это.

— Ты… — провокационно продолжает Чейз, ухмыляясь.

— Пошел в Бездну со своей любовью и всеми производными, — отмахиваюсь, боясь признаться самому себе, что я уже по уши погряз в том, что обозначает это слово.

Любовь.

Пробую это слово на язык. Сладкий вкус с какой-то горчинкой.

Но определенно точно это не любовь. Это просто что-то иное. Зародыш любви? Я влюблен?

Бездна! Почему я вообще думаю об этом⁈

Так, думай, Кайн, не о чувствах, а о решении проблемы. Моя проблема сидит в ректорском кресле.

И в голове рождается внезапно решение. Решение, которое охренеть какое простое и тяжёлое одновременно.

Воздух в комнате будто становится вязким — не вдохнуть. С трудом возвращаю себе самообладание.

— Если ее не станет, я останусь один. — В горле вдруг встаёт какой-то ком.

А горечь разливается свинцом в груди.

— Ты никогда не был и не будешь один, брат, — качает головой Чейз. — Ты мне всегда был как брат. У тебя есть как минимум твой дракон, Истинная пара и я. А ещё Шайн и Джени, — продолжает перечислять.

— Мои родители…

— Тормози, Кайн, — вздыхает Чейз, морщась. — Да, мы с Шайном не лишились матерей, они не были Истинными наших отцов. Но мы тоже в каком-то роде последние из своей фамилии. Тебе трудно, я это знаю. Но мы тоже твоя семья. Мы все твоя семья. Мы есть друг у друга, ясно? И не смей даже думать о том, что ты останешься в одиночестве. Иначе это оскорбление для меня. Разве мы пустое место?

Сую руки в карманы брюк и останавливаю взгляд на лучшем друге.

— Чего уставился? — усмехается тот. — Я разве сказал неправду? Если бы я мог, забрал бы часть твоей боли. Но, к сожалению, ты её настолько лелеешь в себе, взращивая ненависть, что даже от услуг Шайна отказался. Он мог бы…

Чейз не продолжает. Гулко выдыхает и отводит взгляд на окно. Какое-то время мы молчим. А я, ворочая в голове тяжёлые мысли, выстраиваю план.

— Чейз, — глухо произношу, привлекая внимание друга, — я должен кое-что сделать. Но ты должен помочь Айре. Это сложно объяснить, но мне придется сделать кое-что дерьмовое…

— Я понял, — хмурится Чейз, подходя к окну. — Я подстрахую. Делай то, что должен. Я подхвачу твой план в процессе, и поверь, я знаю, к чему всё это приведет. Они поставили тебя перед выбором, и, если решение будет тяжёлым, я её вытащу ради тебя даже из самого пекла в Бездне. Ты с ней не говорил?

Мотаю головой. В груди разрастается свинцовая тяжесть.

Айра… Сколько же моей девочке пришлось пережить. И сколько ещё предстоит.

От осознания, каким куском дерьма я с ней был всё это время, меня заживо сжирает совесть.

Ашхарс деликатно молчит. Понимает, что подливать масла в огонь чревато. Да я и так осознаю, каким моральным уродом был с ней неоднократно. И сейчас увидеть ее, услышать ее звонкий дерзкий голос — это поставить под сомнение собственное решение. Решение нашей с ней общей проблемы с привязкой ее жизни к этому недоноску. Я избегаю смотреть на нее в академии. Будто один ее взгляд заставит меня затормозить. А я не должен поворачивать назад.

Потерпи, моя девочка. Я все исправлю.

— Тебе, Фолвуд, тоже придется сделать кое-что дерьмовое, так что не расслабляйся. — Ощущаю, как в груди раскручивается вихрь и адреналин бьёт в голову. — Возможно, мы все сдохнем, если не выгорит.

Чейз всегда умел считывать мои намерения и план в моей голове даже до того, как тот рождался в моих мозгах. Самый дерьмовый исход — это бесславно сдохнуть, сжигая империю.

— Заткнись, Дарквуд, — губы Чейза растягиваются в улыбке, — ты бы за меня тоже жизнь отдал, если бы пришлось. Это ли не дружба?

— Если я сдохну где-то в процессе, то…

— Обещаю, что не оставлю Айру и воспитаю