Боевая техника русской армии в огне Первой мировой войны - Алексей Владимирович Олейников

3.2. Из истории 1-й автопулеметной роты: от Лодзи до Прасныша

Первое применение русских броневиков состоялось в ходе Лодзинской битвы 29.10–06.12.1914 г. Операция началась с попытки неприятеля окружить 2-ю армию, а заканчивалась выходом из окружения самих германцев – ударной группы 9-й армии. Операция стала единственным в мировую войну удачным примером окружения русской армией крупной группировки противника (5 германских дивизий). И хоть в «котле» вражеская группировка оказалась почти уничтожена (потеряв 42 000 человек – до 90 % состава) – остаткам удалось прорваться из окружения.

Ключевое значение приобрели действия т. н. Ловичского отряда, замкнувшего кольцо вокруг группировки Р. фон Шеффер-Бояделя. Ловичский отряд активно поддерживался 8-ю бронеавтомобилями 1-й автопулеметной роты, приданной 2-й армии.

9–10 ноября 1914 г. 6 пулеметных броневиков прорвались через г. Стрыков, занятый германскими войсками, тогда как 2 пушечных броневика артогнем и маневром поддерживали наступление 3-й Туркестанской стрелковой бригады. Оказавшиеся в тисках 2 бронегрупп германцы, понеся очень тяжелые потери, были выбиты из города.

20 ноября 1-я автопулеметная рота встала в засаду на армейском стыке – у Пабианице. И на рассвете 21-го пять русских броневиков рассеяли 2 полка германской пехоты, пытавшихся приступить к окружению левого фланга 19-го армейского корпуса.

В этих боях проявил себя командир 4-го автопулеметного взвода роты штабс-капитан Павел Васильевич Гурдов. Прикрывая от обхода германцами фланг пехотного полка, броневики вышли к Ласскому шоссе – обнаружив обходной маневр германцев. Документ рассказывает, как подступила вплотную к шоссе германская пехота – и Гурдов, врезавшись в наступавшие цепи противника, открыл огонь из 4-х пулеметов со 100–150 метровой дистанции. Германцы не выдержали кинжального огня и, прекратив наступление, залегли. Но с такого расстояния пули пробивали броню – экипажи были ранены, а оба броневика выведены из строя. Отстреливаясь из двух пулеметов, П. В. Гурдов при помощи раненых пулеметчиков откатил машины к цепям русской пехоты – и затем они были отбуксированы.

П. В. Гурдов был удостоен ордена Святого Георгия 4-й степени, а бойцы его взвода – Георгиевских крестов.

Вот что писал военный корреспондент о подвиге взвода П. В. Гурдова, приводя интересные подробности: «С самого начала войны австрийцы и, особенно, немцы пугали наши войска своими пулеметами на автомобилях. Идет русская конница, или рассыпалась цепь – вдруг из земляного возвышения выскакивает автомобиль. Летит он прямо в лоб или вдоль фронта и осыпает наши силы дождем пуль. Наша пехота немедленно ложится, начинает пальбу по автомобилю, но его уже и след простыл. А в цепи там и здесь убитые и раненые. …И вот 21 ноября, к югу от Лодзи, по шоссе Пабианицы – Ласк выступили наши бронированные автомобили. 20 ноября было получено известие, что конница немцев выступила на шоссе от Пабианицы на Ласк. Было приказано выступить двум взводам пулеметных автомобилей со скорострельной пушкой, делающей 300 выстрелов в минуту, и атаковать эти колонны. Командование было поручено штабс-капитану Гурдову, и отряд немедленно выступил. Наш батальон, сдерживавший наступление неприятеля, должен был отступить под убийственным огнем неприятеля. Как раз в этот момент отряд автомобилей пришел на место боя. На шоссе в виду неприятеля остался один Гурдов со своими двумя бронированными автомобилями. Приходилось держаться до семи утра, когда его обогнали наши. Офицеры с шашками наголо быстро вели своих вперед, крича ему: «Немцы атакуют по шоссе». В глухие удары артиллерийского огня ворвалась трескотня ружей. По обоим шоссе работали их батареи; между ними все заливала свинцом пехота. …

Уже много было убитых и раненых. С каждою минутой стремительность немецкого наступления усиливалась. Наши тоже спешно шли в контратаку, торопясь живою силой положить конец этому натиску превосходившего своею численностью врага.

– Скорее пулеметы вперед!

Гурдов кинулся по шоссе. С одной стороны его был, казавшийся безлюдным, лес, но когда он поравнялся с деревьями, оттуда в упор грянули выстрелы. В чаще засели немецкие стрелки, прикрываясь стволами. Еще ночью они заняли эту закрытую позицию и теперь в полной мере воспользовались ею. Останавливаться и соображать было некогда. Пули ураганом неслись, справа точно тысячи молотков стучались в стальные брони автомобилей. Мало этого. Не прошло и нескольких минут, как заметившая их издали батарея бросила очереди за очередями шрапнелей. Било сбоку, поражало сверху, а в упор работали ружья наступающей немецкой пехоты. … Перед автомобилями и в лесу ложились десятки точно подкошенных немцев. Пулеметы, точно железными метлами, сметали их прочь, но на места убитых и раненых являлись другие. Как вдруг один из автомобилей поворачивает назад.

– Куда? – кричит своему шоферу Гурдов.

– Назад, в деревню. Я ранен шрапнелями три раза. Если останусь, автомобиль пропадет. Через несколько минут истеку кровью, не хватит силы вести его.

Гурдов вернулся. За ним последовал второй, с его фельдфебелем. Гурдов, уже раненный сам в шею, пересел на новый автомобиль, а на место раненого шофера посадил фельдфебеля и приказал ему нагнать его у леса. Опять начался бой пулеметных автомобилей с отовсюду наседающим неприятелем. …Немцы падали и впереди, и в лесу.

Гурдов следил только за одним – чтобы обстрел не прекращался ни на минуту.

Автомобили блестяще сделали свое дело. Неприятельский огонь стал стихать. … В девятом часу огонь его стал гаснуть в лесу. Впереди немцы отхлынули. Весь путь их был устлан трупами. Враги едва успевали подхватывать своих раненых…

…Встретили командира полка…

– Возьмите по шоссе… Там неприятельские пулеметы. Они нам наносят страшный урон.

Гурдов покатил туда. Скорострелка показала себя великолепно.

Впереди лесок. В нем засады. Их все уложили. За ними Гурдов видит ложбинку впереди. За нею пулеметы, а по ложбинке перебегают люди, занимая окопы к северу, на Ласк… Гурдов мгновенно сообразил положение дела и сейчас же открыл беспощадный огонь и по ложбине, и по окопам.

Прибегает унтер-офицер наблюдательного поста.

– Ваши снаряды ложатся отлично. Неприятель частью выбит из ложбинки и окопов. Группируется у кирпичного завода вправо у шоссе.

В это время подъехал взвод автомобилей капитана Шулькевича.

Он заработал по ложбинке и окопам, а Гурдов – по кирпичному заводу. Опять с наблюдательного поста:

– Немцы с завода выбиты… Бегут налево в деревню.

…Должно быть, артиллерийский парк, как видно было после. Их пулеметы были сбиты и замолчали…

Гурдов начал бить указанную деревню, и вдруг на всю окрестность – оглушительный взрыв… Разнесся далеко-далеко, и вскинулась громадная туча… загорелась деревня. Неприятель смолк»[93].

В этом бою пушечный броневик уничтожил германскую батарею, была разгромлена бригада противника – и русские броневики, парировав охват фланга 19-го армейского корпуса, решили важную оперативную задачу.

Сводка Ставки сообщала подробности знаменательного боя: «В сумерках 20 ноября, направляясь для занятия леса,