Закон и обычай на Кавказе - Максим Максимович Ковалевский

между горцами Кавказа. Адаты черноморских черкес заодно с кабардинскими требуют присутствия по меньшей мере двух свидетелей при составлении завещаний и обвинении одинаково мужчин и женщин в незаконном сожитии. То же требование выставляют и осетинские адаты при удостоверении факта подчинения сторон имеющему состояться третейскому приговору, а также данного доказчику обещания вознаградить его услугу по розысканию вора.

Отпущение на волю рабов, согласно чеченскому адату, может состояться только под условием скрепления отпускной подписью двух свидетелей. Для обвинения, читаем мы в описании гражданского быта чеченцев, составленном в 1843 году, необходимо, чтобы истец представил со своей стороны двух свидетелей. Существование долга также доказывается у чеченцев письменным документом за подписью двух свидетелей. Действительность завещания зависит от выполнения этого условия.

Можно почти с уверенностью сказать, что к мусульманским народностям горного Кавказа положение о минимальном числе свидетелей перешло из писаного закона Магомета, или шариата, который в этом отношении, как и во многих других, следует правилам Моисеева закона.

Но как объяснить существование однохарактерных норм в народном праве осетин-христиан и картвельских горцев, также являющихся последователями христианского учения? Я полагаю, что они проникли к ним через посредство армянских и грузинских сводов. В судебнике Мехитара Гоша стоит, между прочим, следующая статья: «Свидетельства одного человека недостаточно для удостоверения в истине; но для сего потребны два или три верных свидетеля» (статья 253 армянских законов). «Свидетелям, которые бы боялись Бога и имели попечение о душах своих, были бы умны, известны справедливостью и достойны веры, судья может поверить двум и без присяги», – постановляют, в свою очередь, законы Вахтанга (статья 13).

Не вдаваясь в дальнейшие подробности и не утомляя более внимания читателя выписками и цитатами, я считаю себя вправе сделать тот вывод, что армянские законы были тем источником, из которого горцы почерпнули свои сведения о Моисеевом законодательстве.

Глава IV. Влияние армянского и грузинского права

Близкое соседство и нередкое подчинение горцев западного и восточного Кавказа армянским и грузинским правителям невольно вызывают в уме вопрос о том, не оказало ли некоторого влияния на горский адат и народное право упомянутых горцев право их южных соседей. Трудность, какую представляет решение этого вопроса в применении к Армении, лежит в том, что народные элементы армянского права доселе никем не выяснены и что главным источником для суждения о том, каковы были обычаи армян в Средние века, является частная компиляция, большая половина которой целиком заимствована, как мы видели, из римско-византийского права, Моисеева закона и постановлений церковных соборов[202]. Это не мешает, однако, тому, что некоторые статьи Судебника Гоша являются ничем иным, как записью народного права армян. Между этими статьями попадаются и такие, которые содержат в себе нормы, общие как грузинскому праву, так и обычаям кавказских горцев. Укажу для примера на следующие.

В статье 251 армянских законов упоминается о случае, когда по смерти кого-либо не останется других родственников, кроме брата и дочери, имеющей мужа и детей, и дочь переселится с мужем и детьми в отцовское имение. Относительно такой дочери приводимая статья постановляет: отцовское имение принадлежит ей, и дядя по отцу не вправе ей в том препятствовать.

Совершенно в том же смысле высказываются и грузинские законы Вахтанга: «Если единственная дочь выйдет по смерти отца своего замуж, то дом и все движимое и недвижимое его имение принадлежат ей» (статья 145).

Обращаясь к адатам кавказских горцев, нам нетрудно будет отметить существование у них обычая селить зятя в доме невестки и при отсутствии других наследников переносить все имущество в его руки. О предложении зятю жить в доме свекра и заменить ему сына и наследника не раз упоминается, между прочим, в народных сказаниях кабардинцев и осетин. Обычай этот еще более распространен между горцами Грузии.

Во всех деревнях Тионетского уезда, населенных картвельской народностью, говорит Мачабели, доселе встречается усыновление зятя. Когда крестьянин не имеет наследника мужского пола, он при жизни старается выдать дочь замуж с условием, чтобы зять поступил в его дом и заменил ему сына-наследника. Такой принятый в семью зять называется «зедеидзе». Он и его дети носят фамилию того дома, к которому принадлежит вышедшая замуж девушка. Не меньшее совпадение представляют армянские, грузинские и горские (в частности, осетинские) постановления о молочном родстве и о связанных с ним брачных запретах. В старые годы осетины и по их примеру татары-горцы соблюдали эти запреты даже в отдаленных степенях – обстоятельство, наглядно выступающее в их поговорке: «Молоко идет так же далеко, как и кровь». В настоящее время брак не дозволяется только между молочными братьями и сестрами. О таком же родстве, как о препятствии вступать в брак, говорит и статья 343 армянских законов: «Буде жених и невеста, – гласит эта статья, – воспитаны будут одной кормилицей, то, хотя бы между ними и не было родства, они не могут сочетаться браком, ибо кормилица то же для них значит, что мать».

В сфере вещного права поразительную аналогию представляют собой горский обычай приобретать собственность на землю путем заимки или первоначального обращения ее под обработку и следующая статья армянского судебника: «Буде крестьянин построит дом в горах и удобрит там землю, то все, что будет им присвоено, поступает в его собственность потомственно» (статья 98 судебника Гоша). На протяжении всей Грузии земля, приобретенная путем обработки, известна под наименованием «ахо». В Хевсуретии, Пшавии, Тушетии одинаково указывают на труд, как на один из титулов приобретения собственности, по крайней мере, в применении к никем еще не присвоенной земельной площади. Но всего этого недостаточно для утверждения, что источником горского обычая в данном случае является постановление армянского законодателя. Под именем bifang, assartum, purprestura, purprise, assart lands и т. п. заимка равно известна средневековому немецкому, французскому и английскому праву. Старозаимочное владение в Украине иллюстрирует нам факт существования ее в славянской среде; о распространении ее на мусульманском востоке можно составить себе представление по тем нормам, какие насчет приобретения собственности трудом рук содержит законодательство одинаково сунитов и шиитов. Ввиду повсеместности отмеченного нами явления невозможно говорить о заимствовании его из той или иной среды, и приходится допустить факт самопроизвольного его развития одинаково в Армении и на Кавказе. В приведенных доселе аналогиях нельзя, таким образом, видеть еще доказательств заимствования тех или других норм горского обычая из армянского законодательства, так как ничто не мешает предположить, что общность бытовых условий вызвала наступление одинаковых юридических порядков и в Армении, и в Грузии, и в Осетии. Еще менее оснований говорить о заимствовании дает факт существования некогда