Закон и обычай на Кавказе - Максим Максимович Ковалевский

у армян обычая кровной мести, от которой в эпоху редактирования Гошевского судебника сохранилось одно право уголовных выкупов, или композиций[203]. Кровная месть, как не раз уже было сказано, составляет общую характеристику тех обществ, основа которых – родовое устройство. Недопущение на первых порах армянских женщин к наследованию, о котором идет речь в отменяющем такой порядок законе Юстиниана[204], также свидетельствует только об общности бытовых условий древних армян с теми, которыми доселе живут горцы Кавказа. Упоминаемая же 107 статьей судебника[205] семейная община, при которой продажи и покупки «могут происходить не иначе, как с ведома и согласия всех сыновей и дочерей», вполне подтверждает эту догадку и дает ключ к пониманию причин, по которым имущественное и договорное право армян во многом приближается к типу того, какое представляют нам горцы Кавказа.

Из сказанного не следует, однако, чтобы совпадение горских и армянских порядков никогда не могло служить указателем того влияния, какое более развитой быт Армении оказал на соседние с ним народности. Раннее и широкое распространение в Армении торгового оборота необходимо должно было содействовать выработке таких сторон ее права, которые одновременно не могли развиться в среде живущих вдали от торговых путей горцев Кавказа.

Договорное право, в частности, получило в Армении такую разработку, что прочим народностям Кавказа осталось только заимствовать ее нормы, с тем чтобы применить их к собственному быту с теми изменениями, конечно, какие потребовали несходные бытовые условия. К числу таких заимствованных норм надо отнести те, какие регулируют собой порядок установления залога и права кредитора на данное ему в обеспечение имущество.

В ряду других норм залогового права армянскому судебнику известно и то, при котором кредитор взамен следуемых ему процентов приобретает право пользоваться заложенным ему должником имуществом. К этому виду залогов относятся следующие постановления 233 и 133 статьи армянских законов: «Если кто возьмет в залог дом или землю с водой или что другое и залог останется у него на долгое время, так что он воспользуется доходами с залога свыше следуемых процентов, то излишек зачесть в плату капитала»; «Кто, заняв деньги, отдаст заимодавцу в залог землю под условием пахать оную и пользоваться взамен процентов, тот после имеет заплатить один только капитал; если же заложит лошадь, осла, корову или овец с условием употреблять из них рабочих в работу, а от дойных получать молоко, то сим и пользоваться ему взамен процентов; приплод же от скота принадлежит первому, если оный также не предоставлен заимодавцу с обязанностью удовлетворить пастуха за пастьбу, буде же дана в залог служанка, то службу ее считать за проценты, а если в залог отдан сын, то по уплате капитала с процентами возвратить его отцу». В древнейших законах Грузии Георгия V ни словом не упоминается о залоге с передачей права пользования им кредитору. Речь о нем заходит впервые в законах Агбуги в середине XV столетия. Не устанавливая прямо армянской формы залога, законодатель в то же время отдает ей решительное предпочтение. Гораздо лучше, говорит он, чтобы в облегчение должника кредитор довольствовался одними доходами заложенного ему имения (статья 84). Это факультативное предписание, по-видимому, вошло в нравы. В сборнике обычаев, введенных в Грузию законом, мы читаем: «Когда кто какое-либо недвижимое свое имение отдавал за некоторую сумму под заклад с тем, чтобы вместо процентов пользоваться доходами закладного имения, и прописываемо было в бумаге так: «На сколько времени деньги твои останутся у меня, ты не будешь требовать процентов, равно и я доходов заложенного мною имения», – в таком случае, пока заимодавец не получал сполна капитала, до тех пор не отбирали у него закладного имения, как бы долго ни владел он им и хотя бы более получал доходов, нежели сколько следовало бы ему процентов». «Статья 233 армянских законов по сему обычаю применялась», – читаем мы в заключение приведенной статьи, и это утверждение может быть признано верным с той оговоркой, что грузинский обычай в своем восприятии норм армянского права по вопросу о залоге отнесся к ним довольно самостоятельно и отвергнул, между прочим, те меры, какие судебник Мехитара Гоша принимает на случай превышения доходом от залога размера следуемых кредитору процентов. Эта подробность интересна для нас потому, что дает право утверждать, что в обычаи горцев нормы армянского закладного права проникли не в их первоначальной форме, а с тем характером, какой придан был им законами грузинских царей.

В Осетии обеспечение долга залогом недвижимости или движимости под условием перехода права пользования на кредитора известно под наименованием «бавстау». Пользование кредитором залогами исключает всякое право его на получение процентов. Оно продолжается до момента окончательной расплаты и не допускает возможности каких-либо вычетов в случае превышения доходом от залога размера положенных по обычаю процентов[206].

Тот же вид залога встречается в среде балкарцев под наименованием «бегенды». Наконец, в Хевсуретии, Пшавии и Тушетии залог также предполагает за кредитором право взамен процентов извлекать доход из заложенного ему имущества[207].

Если мы перейдем в настоящее время к Грузии и спросим себя, в какой мере ее старинное законодательство находит отражение себе в действующем обычае горцев, то нам придется остановиться не на таких общераспространенных явлениях, как семейная община, кровная месть, система уголовных выкупов, или композиций, родовая презумпция и родовой выкуп, исключение женщин от наследования в родовом имуществе, решение судебных споров на основании присяги ответчика и присяги его родственников и односельчан, – а на таких более конкретных явлениях, как определение пропорции, какой платеж за отдельные виды увечья стоит к выкупу за убийство.

В законах Георгия V (1318–1346 годы), древнейших из тех, которые известны в Грузии, значится, что убийца обязан немедленно покинуть свое жилище и оставаться в изгнании сроком от двух до трех лет[208]. Это правило принадлежит к числу тех, которые равно применяются доселе как на западном, так и на восточном Кавказе. Мы находим его не только в среде картвельских народностей – у хевсуров, пшавов и тушин, но и на протяжении почти всего Дагестана. Заметим при этом, что шариат ни словом не упоминает о нем и что присутствие его в дагестанском адате отнюдь не может быть отнесено поэтому к влиянию писаного права магометан.

Законы Георгия, предназначенные, как сказано в их тексте, для горских народностей Кавказа, наложили также свою печать и на действующую доселе в их среде систему выкупов. Размер взыскания, полагаемого обычаем за отдельные виды увечий и ран – приблизительно тот самый, какой установлен был Георгием в середине XIV