Закон и обычай на Кавказе - Максим Максимович Ковалевский

дотоле в Ксанском ущелье эриставов из дома Бибилуровых: царь Ираклий отнял у них вместе с эриставством и принадлежавшие им имения, причем, как видно из грамот, данных им жителям, царь принял клятвенное обязательство за себя и за своих наследников никогда не создавать новых эриставов и в выполнение этого обещания разделил эриставство Ксанское между тремя своими детьми.

Со времени перехода Южной Осетии в руки русского правительства крепостная зависимость туальтцев, или южных осетин, поселенных на землях, перешедших во владение грузинского царского дома и родственных ему князей Мачабели, проявлялась в следующей форме: каждое семейство крестьян обязано было давать ежегодно помещику по три барана, ценой каждый в рубль серебром. С каждого сакомло земли, величина которого равнялась пятнадцати– или двадцатидневной пахоте, взыскивалось ежегодно в пользу помещика по одной корове (ценой в пять рублей) или взамен ее пять баранов. Платеж этот известен был под названием «бегары»; он взыскивался с сакомло независимо от числа пользующихся им дворов или лиц. Каждые два года тот же сакомло нес еще особый платеж, «даса-чукар», в размере одного быка ценой в 10 рублей. Сверх этих видов платежей осетинские селения, расположенные по Джавскому ущелью, несли по отношению к помещикам следующие обязательства: в Сырную неделю с каждого дома полагался платеж в два фунта масла и один литр сыра ценой в 40 коп.; в Великий пост – пиво или иной продукт на сумму одного рубля и сверх того ежегодно с каждого дома две коды ячменя и одна копна сена в пять пудов с доставкой на помещичий двор.

Из повинностей жители Джавской долины несли только следующие: один день в году они обязаны были пахать расположенную при их селении помещичью землю; посев хлеба и уборка его также падали на крестьян. Если помещик нуждался в дровах для топлива, эти дрова доставляемы были крестьянами. Те же крестьяне обязаны были поставлять из своей среды столько домашних слуг, сколько требовал помещик.

В Сванетии сословные различия также занесены были из Грузии одновременно с назначением в нее особых эриставов из грузинской фамилии Геловани. При них, как гласит предание, впервые сделана была попытка установить крепостную зависимость, возложив на свободных дотоле крестьян (мыбгери) обязанность барщины и натуральных приношений. Попытка эта оказалась неудачной и привела к повсеместному восстанию, кончившемуся изгнанием Геловани и родственных им семей. Не ранее середины XV века удалось пришлой в Сванетию семье Дадешкелиани установить свое господство над четырьмя обществами, образующими из себя так называемую княжескую Сванетию. Крестьяне обложены были барщиной (галдам) и натуральными сборами. В страдную пору помещик вправе был требовать выполнения ими всех работ на его полях. Зимой крестьянский двор обязан был содержать по меньшей мере одну пару быков, составлявших собственность помещика. На Новый год следовали натуральные приношения, в Пасху – угощения князя и всей его свиты. Ни один двор не справлял поминок без того, чтобы не сделать князю известных подарков. Отдача в замужество дочери, как и уплата князем положенного медиаторами выкупа за убийство, не обходились без добровольных, разумеется, только по имени, приношений. Княжеская казна пополнялась также штрафами, взимаемыми в случаях убийств, ранений и т. п. и нимало не устранявших необходимости частных выкупов, или композиций. В нашу задачу не входят объяснения причин, поведших к образованию в Закавказье общественной организации, довольно близкой по характеру к феодальной. Мы отметим только факт существования еще в Древней Армении некоторых элементов, благоприятных образованию феодализма. Я разумею, в частности, деления королевства на своего рода наследственные уделы, во главе которых стояли особого рода префекты, по имени «нхарары», передававшие свою власть из поколения в поколение. Число этих нхараров с течением времени стало возрастать так, что при Аршаке оно достигло уже цифры 900[214].

Сами нхарарства распались на старшие и младшие, и между ними возникли отношения, напоминающие если не ленную, то вассальную зависимость. Такую систему нельзя еще назвать феодальной, так как ей недоставало той характерной черты феодализма, в силу которой власть неразрывно связана с землевладением и отношения собственника к наследственному арендатору являются фундаментом, на котором построены отношения сюзерена и вассала.

Крестоносцы нашли, таким образом, в Армении готовую почву для восприятия принесенной ими с Запада феодальной системы – и учреждения франков, известных на всем Кавказе под наименованием «френки», нашли горячих приверженцов в лице армянских магнатов XIII века, поспешивших передать на армянский язык постановления франкских «ассиз» Антиохийского королевства. Эти ассизы в основных чертах воспроизводят ту же систему феодального права, выразителем которой являются иерусалимские ассизы[215]. Пример Армении в этом, как и во многих других отношениях, не мог пройти бесследно для Грузии – и ее наследственные эриставы, из которых со временем образовались независимые правители Мингрелии, Имеретии и Гурии, во многом напоминают собой армянских нхараров.

Через посредство Армении и Грузии проникли к горцам Кавказа и занесенные с Запада рыцарские порядки. Некоторые явления в обычном праве грузинских горцев еще доселе сохраняют нам память о тех временах, когда лучшим средством к решению юридических споров являлся честный поединок и когда служение выбранной рыцарем даме входило в обязанности хорошо воспитанного кавалера.

В Хевсуретии поединок доселе не вышел из нравов. Одетые в рыцарские доспехи, в железной кольчуге и рукавицах, с лицом, покрытым подобием шлема, хевсуры дерутся и в наши дни такими же плоскими мечами, какими дрались некогда рыцари времен крестовых походов. Вышитые на их платье кресты в связи с латинскими надписями, попадающимися на их мечах, настолько вызывают в памяти представления о затерявшихся в горах при проходе через Грузию крестоносцах, что нельзя поставить в вину Зиссерману, если, судя по одному их внешнему виду, он признал их потомками крестоносцев. Только под условием тщательного исследования их религиозных суеверий и особенностей их юридических обычаев и домашних обрядов приходишь к убеждению, что в современных хевсурах следует видеть представителей культуры, несравненно более древней, чем та, из которой вышли крестоносцы. Культура эта, как я старался показать выше, имеет свои корни в иранской «Авесте» и, следовательно, переносит нас мысленно не на Запад, а на Восток. Присутствие же в быте хевсур следов рыцарских нравов, в связи с особенностями их туалета и военной амуниции, объясняется влиянием Грузии. О поединке прямо говорится в законах Вахтанга как об одном из способов решения судебных споров (статьи 6 и 7). Своеобразный же костюм хевсур, по мнению грузинских исследователей, напоминает собой тот, который носила гвардия грузинских царей[216].

В Сванетии продолжают держаться другие, не менее интересные стороны рыцарских нравов. Говоря это, я разумею тот своеобразный обычай, в силу