Бастардорождённый - DBorn

— И что мне делать по прибытию? — лишь уточнил у Тайвина кузен.

— Насади голову лорда Вариса на пику.

* * *

Речные земли, опушка Шепчущего леса

Около двух месяцев назад, началось путешествие Розамунды Ланнистер по Речным землям. Милость, оказанная ей сиром Эдриком лишь потому, что девушка напомнила ему принцессу Мирцеллу, спасла Ланнистер от участи во многом страшнее смерти, которую боялись даже храбрейшие и самые могущественные из мужей.

Путь в обозе, в компании Молчаливых сестер и Дочерей Мары, позволил ей увидеть мир, что находится далеко от замковых стен. Северяне, эти высокие бородатые мужи в пушистых плащах будь то обычные солдаты, лорды или всадники владетели, обращались с ней «простолюдинкой», уважительно и даже с некоторой долей почтения, равно как и с остальными Дочерьми.

На юге много рассказывали о северянах и их нравах. О том, как те молятся деревьям, о том как богомерзким колдовством те обращаются в волков, чтобы вцепиться в глотки любому, кто посмеет посягнуть на их холодную пустошь, и о том как те пируют, поедая останки врагов, после одержанной победы. Любые проявления их цивилизованности — лишь тусклые проблески человеческих начал, дремлющих внутри во время битв.

Вот только с обоза, битву не рассмотришь, а следовательно и в слухах не убедишься. Зато Розамунда увидела, как странный языческий орден помогает раненым, кормит солдат и прибившихся к войску детей, как благословляет воинов на сражения и как несёт своё учение на юг, далеко за пределы Перешейка.

Розамунда слышала, что случилось с Фреями в Близнецах и даже ужаснулась, воочию увидев развешанные на деревьях останки благородных речников. Жертву принесенную северянами Старым Богам в благодарность за помощь в захвате замка. Однако её не осудили ни речники, воюющие на стороне Старков, ни даже благородные рыцари Долины. Никто не сказал и слова против. «Кровная месть», «Старки были в своем праве», «Судьба, достойная клятвопреступников», лишь повторяли южане, считавшие себя благороднее и цивилизованнее потомков Первых людей.

Шок от бесчеловечности северян, сменился новым, когда лорд Эддард пощадил Маллистеров. В тот день в голову Розамунды закралась мысль, «А были ли правдой все те рассказы о северянах?».

Вот и сейчас, на одном из многочисленных привалов леди Ланнистер с головой ушла в свои мысли. От не приученной к физическому труду девушки было мало пользы в лагере, она была недостаточно сильная, чтобы переносить вещи, не умела готовить или ставить шатры, а на её нежных ладонях не было и единого мозоля. Первые дни, большая часть Дочерей считали её замедляющей работу, бесполезной обузой. Однако те быстро сменили гнев на милость, узнав, что девушка грамотна.

Умственный труд позволял не прибегать к физическому. Умение считать не только облегчило жизнь «в плену», но и позволило заработать уважение среди остальных Дочерей. Когда помогать с подсчетом было не нужно, Розамунда вместе с остальными грамотными трудилась над священными текстами. Девушки записывали слова старших Дочерей ордена или переписывали страницы.

Но перестала писать не одна только Розамунда. Девушки сидевшие с ней в большом шатре, маркитантки, стирающие в реке одежду, играющие неподалеку дети, проходящие мимо рыцари, солдаты и воительницы. Все как один они отвлеклись от своих дел, увлеченные чарующей мелодией.

Рядом с рекой, в тени большого дуба сидел играющий на арфе юноша.

Тонкие длинные пальцы мастерски перебирали струны, создавая дивную умиротворяющую мелодию. Мелодию помогающую отвлечься от мирских забот и отдохнуть. Забыть об этой страшной и жестокой войне, пусть и на весьма короткое время.

— Что нравиться? — шепнули Розамунде на ухо.

Сир Эдрик в очередной раз решил навестить новую знакомую и лично убедиться что с ней всё в порядке. Он прекрасно знал, что Мие не всегда стоит верить на слово. Ланнистер чуть ли подскочила от неожиданности, а остальные Дочери Мары, пристыженные тем, что их увидели отлынивающими от работы, быстро вернулись к переписыванию. Девушка заалела. Скорее от того, что её новый друг стоял слишком близко, чем из-за музыканта.

— Увы, но его сердце принадлежит другой, — продолжил Эдрик, вызвал разочарованный вздох у половины из тех, кто находился в шатре. С лица рыцаря не сходила пакостная улыбка.

— Он… он выглядит странно, — отметила Ланнистер, взглянув на музыканта.

— Странно? — не понял её Дейн.

— Да. Так, словно ему тут не место. Ну, в лагере северян. Я вполне могла бы встретить его в Ланниспорте или даже в Королевской Гавани. На каком-то балу, или празднике, — совсем тихо закончила девушка.

— Могла бы, — подтвердил Эдрик. — Он единственный сын и наследник главы благородного дома.

— Правда? — ахнула Розамунда. — Какого же?

— Дома Болтон, — ответил Эдрик.

— Это…

— Да, — тут же ответил на ещё не озвученный вопрос рыцарь. — Те которые заживо сдирают со своих врагов кожу.

Изумрудные глаза девушки расширились, рот едва заметно приоткрылся. Ланнистер услышала, но ещё не успела осознать. «Это и есть Болтоны? Те самые потомки Красных королей?», так и читалось на её лице.

— Иногда вещи не те чем кажутся, верно, — улыбнулся Эдрик. — Ладно, раз у тебя тут все в порядке я пойду.

Розамунда только и успела, что взглянуть вслед удаляющемуся рыцарю. Юный Дейн бежал к бывшему наставнику. Мужчине за которым всегда следовали его возлюбленные телохранительницы, и огромный белый лютоволк. Мужчина который не на шутку пугал леди Ланнистер.

Мысли о Кошмарном Волке навели девушку на новую мысль. А, что, если все увиденное и услышанное Розамундой о северянах всё-таки правда? Что, если всё происходящее к югу от Перешейка лишь спектакль, для Лордов Долины и речных земель. Что, если колдуна боится не она одна, и он ловко манипулируя человеческим страхом и уважением, из тени управляет всем этим походом?

…

Чем дальше на юг продвигалось войско северян, тем больше к нему присоединялось солдат разбитых Цареубийцей речных лордов. Сначала десятки, потом сотни, а когда пал Сигард их счёт пошел уже на тысячи. И если снова созвавший своих рыцарей Титос Блэквуд прекрасно справлялся как с пополнением рядов так и со сбором фуража и провианта, то с гвардейцами остальных домов были явные проблемы.

Хранителю Севера требовался человек, который сплотит и поведет в бой остальных, сохранивших Талли верность лордов. И такой человек у него был. Вот только сам Бринден совершенно не желал править Речными землями от чьего либо имени, брать в жены совершенно незнакомую, но главное богатую и породистую женщину, разбираться в вассальных распрях с интригами, словом, заниматься всем тем, что так любил его старший брат.

— Лорд Бринден, — поприветствовал мужчину Джон, как только они