Птичьи певцы - Жан Буко

Во втором раунде Джонни изобразил зяблика. Я услышал легкое крещендо. Он повторил мотив семь раз. Мне никогда не добиться подобной техники, но я не прочувствовал самого зяблика в его выступлении. Он снова не исполнил глуховатые трели сигнала тревоги, которые почему-то называют «криком дождя». Ни голоса самки, ни сигнала к контакту. 0 + 0 + 0 + 5 = 5/20.

Сидевший рядом со мной учащийся коллежа попал в жюри благодаря жеребьевке. Я не сразу заметил, что из опасения ошибиться в своих суждениях он начал списывать оценки с меня. Сам того не подозревая, я выставлял теперь баллы за двоих…

После двух раундов я узнал всех кандидатов: я понял, под каким номером идут Оливье, Пьер, Себастьян и, конечно же, Джонни…

Последний раунд с обязательной птицей. Черный дрозд. Первый участник совершенно отчаялся и вместо мелодии издал какой-то расплывчатый присвист, после чего попытал удачи с позывом к контакту. Я поставил ему три из двадцати за старания. Дальше дела пошли чуть лучше: конкурсанты, прибегающие к технике с пальцами, нащупывали саму мелодию, но в конце забывали о характерных высоких нотах. Никто из них не воспроизвел сигнал тревоги, довольно специфический у черного дрозда: высокая нота пронзает воздух, словно волна, и заставляет взглянуть в небо, где, как правило, кружит ястреб-перепелятник, замеченный крохотной птахой. Настала очередь участника с юго-запада: мелодия просвистана скверно, а призыв ко сну и сигнал тревоги получились слишком низкими и шипящими. 2 + 4 + 3 + 2 = 11. Довольно щедро, но он представил приличный набор звуков.

Тот же приговор ждет Джонни: мотив исполнен прекрасно, но слишком типизирован. Я слышал дрозда в его саду, однако тут Джонни перестарался. Как обычно, добавил лишнего. Крик получился чрезвычайно длинным, чистым и совершенным. Безусловно, на этот раз тоже никаких молодых особей, хотя я уверен, что они уже поселились на его вишневом дереве. 5 + 0 + 0 + 0 = 5/20.

Жюри вынесло вердикт. На первом месте, ко всеобщему удивлению, оказался мужчина с юго-запада. Никогда раньше он не забирался так высоко. Однако его стратегия по имитированию птиц, малоизвестных в нашем регионе и ограничивающихся всего двумя видами криков, принесла свои плоды. Джонни очутился в хвосте рейтинга. Ему также не достался первый приз в категории до шестнадцати, так как он перерос ее два месяца назад. Его отец точно разъярится, узнав о результатах…

Через месяц по телевизору показывали передачу «Кто есть кто?», в которой три кандидата должны угадать профессию или увлечения шести человек, спрятанных в другом помещении. Оливье разыграл себя, то есть имитатора птиц, а я — специалиста по птичьему пению. Публика с предвкушением ждет человека, чья внешность не имеет ничего общего с его призванием. Наверное, Оливье чем-то похож на пернатых: один из участников шоу тут же догадывается, чем тот занимается. Разоблаченный Оливье усаживается напротив меня, и я предлагаю ему ряд легких птиц, которым он может подражать даже лучше меня. Девяносто шесть процентов зрителей также догадываются о его профессии. Я вернулся домой с первым заработком, внезапно став центром внимания девчонок из лицея. Через два дня продюсеры позвонили нам домой, чтобы найти другого кандидата. Я дал им номер родителей Джонни.

Чайки под мостом

Горечь после конкурса не проходила. Отец был убежден, что Жан договорился с остальными членами жюри и засудил меня. Я обдумывал его теорию с разных точек зрения, но не нашел причины, по которой Жан поступил бы таким образом. Он всегда помогал мне и поддерживал. Соперничество между нами родилось прежде всего в глазах посторонних: моего отца, Жильбера, жителей Арреста, публики Абвиля. К счастью, через неделю отец снова начал улыбаться: ему на днях позвонили из телешоу второго канала «Кто есть кто?», где ведущей работает Мари-Анж Нарди. По правилам игры требовалось догадаться о профессии людей, приглашенных в студию. Продюсеры сулили оплату, а также брали на себя дорожные расходы. Отец тут же оповестил всю семью: дядей, дедушку с бабушкой, кузенов — каждого, кто смотрел эту передачу. После случившегося на конкурсе я не мог отказать отцу. Я волновался лишь о том, что одноклассники увидят игру и обнаружат мой талант перевоплощаться в птицу. Тогда для меня все кончено…

Я снова стал предметом семейной гордости! Мы запланировали путешествие в парижские телестудии, один приятель отца, якобы прекрасно знающий столицу, отвез нас туда. Мы добрались до ангаров Ла-Плен-Сен-Дени, намотав три круга по кольцевой дороге и опоздав на два часа. Спасибо гиду! Огромное помещение находилось по соседству с передачами «Вопросы для чемпиона» и «Золотая семья».

Я отправился в гримерную. Отец, словно импресарио, держался рядом и пристально наблюдал за происходящим. Когда Мари-Анж Нарди прошептала мне что-то на ухо, он тут же поинтересовался, что она сказала. Я объяснил, что она попросту хотела узнать, как правильно произносить имя Джонни. Он думал, что вопрос касался птиц, и разочаровался.

Наконец игра началась. Три кандидата и зрители должны догадаться, кто мы такие. Им намекнули, что в студии находятся переводчик с китайского, дрессировщик собак, тренер плавания на каноэ, исполнитель традиционных африканских танцев, чемпион по кикбоксингу и имитатор птичьего пения. Меня легко спутать с кикбоксером, но довольно техничный вопрос о раундах состязания показывает мою неосведомленность. На этапе демонстрирования практических навыков я изобразил дрозда, кулика-сороку и соловья. В две минуты шоу собрало рекордную аудиторию за всю историю существования. Девяносто шесть процентов зрителей в студии проголосовали, что я и есть птица. Отец был на седьмом небе от счастья. Наш друг-водитель оказался под сильным впечатлением. Всю обратную дорогу он объяснял, что не понял, как нужно голосовать: получается, четыре процента — это он! Посмеиваясь, отец внезапно заявил, что мы всем еще покажем на фестивале в следующем году. Я промолчал. И речи быть не может, чтобы я подал заявку на фестивальный конкурс.

Передачу показывали в среду. По этому особому поводу мама забрала меня из интерната под предлогом семейного обеда. Дома развернулось целое празднество. Пришли бабушка, дедушка, несколько теть, дядь и кузенов. Я обрадовался им, но по-прежнему волновался, что одноклассники увидят меня по телевизору и станут обсуждать на следующий день. Когда мое лицо появилось на экране, вся родня рассмеялась. Они детально рассмотрели мою прическу и одежду. Забавно, что