Птичьи певцы - Жан Буко

Отец сидел среди зрителей и молчал. Мы лишь иногда пересекались взглядами. Я прочел в его глазах необычайное уважение. Полагаю, в тот момент он понял, что я становлюсь свободным человеком, который идет своим путем.

Полуфинал проходил после обеда. Я встретился с Жаном. Он тоже выиграл все дуэли, правда состязаясь с французами без манков, в то время как я одержал верх над двумя итальянцами с манками. Мы попали в разные группы. Похоже, удача нам улыбнулась…

В полуфинале требовалось подражать пяти птицам. После жеребьевки в два часа дня я продолжил состязание на международном уровне, вытянув голландца. Сталкиваясь в аллеях с итальянцами, я непременно слышу campione, что сильно впечатлило Жана и моего брата. Наконец я вернулся к столу и следующим поединкам. Противник — двухметровый великан с раскрасневшимся на солнце лицом. Я думал, что он охранник! Я ему в пупок дышу. Он может схватить рукой мою голову, словно гандбольный мяч…

Я заявил большого улита, травника, среднего кроншнепа, шилоклювку и большого кроншнепа. Соперник использует любопытную технику и подражает птицам с манками и без. Он выбрал серого гуся, свиязь, кулика-сороку, шилохвость и большого веретенника. Гигант начал с гуся, исполнив его крик хриплым голосом. Неплохо, но слишком низко. Я изобразил большого улита, прибегнув к своей новой технике. Слушатели в очередной раз поразились. Мой противник вынес этот удар, но растерял уверенность. Имитируя свиязь с манком, он был явно обескуражен. Я продолжил травником, опробовав новую мелодию брачных ухаживаний. Голландец сунул в рот пальцы, слишком толстые для такой техники, и попытался свистнуть куликом-сорокой, но втянул много воздуха. Я приступил к подражанию шилоклювке и совершенно очаровал публику. Победа! Я в финале, который пройдет во дворе замка перед тысячами зрителей.

Жан поделился своими новостями: он тоже вышел в финал и поборется за первое место со мной и нашим приятелем из Мон-Сен-Мишеля. Завтра нам троим предстоит изобразить по пять птиц. Супер! Наконец-то я возьму реванш и преодолею поражение на последнем проклятом фестивале…

Жан рассказал, что он совершенно один в Шамборе: ни родни, ни друзей, из знакомых — только мы. Он даже уехать не может. Мы с братом не верили своим ушам: Жан, как всегда, удивил! Мы разработали целую стратегию, пытаясь убедить отца, что Жан должен остаться и вернуться в Аррест вместе с нами. На выставке Рейнальда мы застали художника горячо беседующим с каким-то англичанином и покатились со смеху, услышав их недопонимания. Завидев Жана, отец поинтересовался, вышел ли тот в финал.

— Да, — скромно признался он.

Отец запрыгал от радости. Англичанин ничего не понял, но тоже воодушевился, повторяя, словно попугай:

— Бваво-о-о! Бваво-о-о!

Отец ответил:

— Невероятно!

А англичанин замахал руками и повторил за ним:

— Бваво, невевоятно!

Обнявшись, они чуть не затанцевали: после выпитого пива ноги сами пускались в пляс… Мы все вместе рассмеялись. Брат рассказал, что они с Жаном выиграли нескольких уток в утренней викторине. Вся компания снова закружилась. Жан стал одним из нас…

На следующий день нас ждал пышный финал во дворе замка, но вечером мы вернулись в Блуа. В центре города царила праздничная атмосфера по случаю Праздника музыки, который проходит двадцать первого июня по инициативе мэра Жака Ланга. Вся округа пела, кричала и веселилась до поздней ночи. Я отправился спать, предоставив Жана и Рейнальда развлечениям. Завтра предстоит непростой день. К финалу нужно готовиться как к решающему матчу!

Праздник музыки

Под конец дня отец Джонни дал сигнал к отправлению:

— Так, все, едем в отель! Буко, ты пойдешь с нами.

Из замка мы переместились в Блуа, семейный пансион, забронированный Рассами, и очутились в центре города. В Праздник музыки все жители высыпали на улицы: стояла прекрасная погода, и звуки гитар и барабанов раздавались отовсюду. Нам пришлось припарковаться в стороне и пересечь толпу с корзиной, полной уток. Оказавшись в отеле, мы тихо поднялись на третий этаж, опасаясь, что хозяин заведения застанет нас в этой пернатой компании. К счастью, в номере был балкон, где мы устроили наших уточек, и я заприметил узкую кровать, которую предстоит разделить с Вилли, младшим братом Джонни…

Мы вышли поужинать. Рейнальд восторгался: один клиент заинтересовался его картиной — возможно, завтра купит ее, поэтому художник решил всех угостить напитками. Мы заказали блюда, взрослые взяли графин красного вина. Естественно, мне тут же налили, хотя я ни разу в жизни не пробовал алкоголь… Я сделал глоток: не очень вкусно, но пить можно. В свою очередь, фрикасе из угря оказалось восхитительным. В бухте Соммы, загрязненной полихлорированными дифенилами, эта рыба не годится в пищу. Пустой графин регулярно наполнялся как по волшебству. Несколько бокалов спустя, от души повеселившись, мы покончили с ужином. Отец Джонни решил прогуляться по праздничному городу перед сном. Завтра предстоит сложный день.

И мы отправились… Я опьянел, словно певчий дрозд, объевшийся забродивших ягод в винограднике и утративший всякую бдительность… Отовсюду доносилась музыка. Нам нужно было перейти мост над Луарой, и подъем показался мне вечностью. Хотелось прыгнуть в реку и переплыть ее… С наступлением ночи мне почудилось, будто кричат стрижи. Я поднял голову и прикрыл один глаз, чтобы лучше их рассмотреть.

Джонни устал и торопился в отель. Отец упрекнул его, уговаривая хоть немного насладиться вечером, и я был с ним согласен. Мои ноги вдруг сделались такими легкими, что я едва не парил. Еще несколько часов мы бродили по улочкам, слушая разные музыкальные стили. Наши, как правило, эклектичные предпочтения совпадали, когда речь заходила о выборе места с самой короткой очередью за выпивкой.

Возвращение в отель превратилось в целое испытание. Если первую лестницу с коврами я преодолел легко, то винтовой деревянный подъем стал довольно оригинальным препятствием: в первый раз я съехал с самого верха на животе, после чего резко поднялся, ощущая сильную боль по всему телу.

В узкой кровати я лежал валетом с Вилли и не мог уснуть. В ушах звенел монотонный пронзительный свист, настолько же противный, как у большого удодового жаворонка (Alaemon alaudipes), который не затыкается ни на минуту. Мне было плохо. Ночь прошла отвратительно: катящийся градом пот сменялся ознобом. Я не мог добраться до общего туалета у номера, не перебудив всех. А они так весело похрапывали…

Реванш

Воскресенье, два часа дня,