Скрежет в костях Заблудья - Arden

— Ты чего застыла? — улыбнулся он. — Кофе стынет. Иди ко мне.

Он раскрыл объятия.

Алена почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза.

Боже, как тепло. Как хорошо.

Никакого Заблудья. Никаких монстров. Никакого долга.

Это всё был сон. Страшный, затяжной сон, и вот она проснулась.

— Миша… — она шагнула к нему.

Ей хотелось уткнуться в его плечо. Забыть запах тины. Забыть хрип Игната.

— Иди сюда, — ласково сказал Михаил. — Ты устала. Отдохни. Здесь безопасно. Здесь нет памяти. Только покой.

Алена сделала еще шаг.

Она уже почти коснулась его рубашки.

Но тут краем глаза она заметила что-то странное.

На полу, среди идеального паркета, лежала грязная, рваная тряпка.

Серая жилетка.

Маленькая, кукольная жилетка, сшитая из лоскутов.

Алена замерла.

— Что это? — спросила она.

Михаил проследил за её взглядом. Его лицо на секунду исказилось.

— Мусор, — сказал он. Голос стал жестче. — Просто мусор. Не смотри. Иди ко мне.

Он схватил её за руку.

Его ладонь была горячей. Слишком горячей.

И твердой. Как дерево.

Алена посмотрела на его руку.

Кожа на пальцах Михаила была грубой, серой, покрытой трещинами, как кора ели.

— Ты не Миша, — прошептала она.

— Какая разница? — улыбнулся он. Улыбка стала шире, обнажая не зубы, а острые щепки. — Тебе здесь хорошо. Тебе здесь тепло. Оставайся. Врасти в нас.

Его пальцы сжались, превращаясь в корни. Они начали обвивать её запястье, впиваясь в кожу.

— Нет! — закричала Алена.

— Поздно! — голос Михаила превратился в скрип дерева. — Ты уже наша!

Пол под ногами исчез. Паркет превратился в черную землю. Стены квартиры рухнули, став стволами елей.

Алена увидела, что стоит на коленях в грязи.

Её рука была зажата между двумя толстыми корнями. Они сжимались, как удав, затягивая её внутрь, в черную нору под деревом.

— Пусти!

Она дернулась, но корни держали мертво.

Они пили её тепло. Пили её жизнь.

Рюкзак с Книгой давил к земле, помогая деревьям.

«Спи… — шелестела хвоя над головой. — Спи… Стань частью нас…»

Алена почувствовала, как сознание мутнеет. Становится вязким, как смола.

Зачем сопротивляться? Здесь тихо. Здесь не больно.

Вдруг — удар.

Жесткий, хлесткий удар по лицу.

Голова мотнулась.

— Очнись! — хриплый крик над ухом. — Очнись, дура!

Кто-то схватил её за плечи и рванул назад.

Корни заскрипели, не желая отпускать добычу.

— Руби! — заорал кто-то. — Игнат, руби!

Бах!

Выстрел.

Дробь (или соль?) ударила в корень в сантиметре от руки Алены. Щепки брызнули в лицо.

Корень дернулся и ослабил хватку.

— Тяни!

Рывок.

Алена вылетела из ловушки, упав на спину, на хвою.

Над ней склонился Игнат. Его лицо было белым, губы синими. Он дышал так, словно умирал.

Рядом прыгал Чур, держа в лапах нож Алены (она выронила его?).

— Живая? — просипел Игнат.

Алена схватилась за горло. Воздух казался ледяным после «квартирного» тепла.

— Миша… — прошептала она. — Там был Миша…

— Там была смерть! — рявкнул Чур. — Это Морок! Они ловят на то, чего тебе не хватает!

Алена посмотрела на свою руку. На запястье остались глубокие красные борозды. Еще минута — и она бы вросла в это дерево. Стала бы еще одним узлом на корнях Трех Сестер.

Она перевела взгляд на Игната.

Старик сидел на земле, выронив ружье. Он держался за левую сторону груди.

— Игнат?

— Нормально… — выдавил он сквозь зубы. — Отдача… сильная…

Он соврал. Это была не отдача.

Его сердце сбилось с ритма.

Алена подползла к нему.

— Таблетки? — спросила она. — У вас есть что-то?

Игнат покачал головой.

— Нету. Воды дай.

Алена дала ему флягу. Руки старика тряслись так, что вода пролилась на куртку.

— Уходим, — сказал Чур. Он смотрел на Ели с ненавистью. — Они голодные. Сейчас корни снова поползут.

Игнат с трудом поднялся. Он постарел лет на десять за эти пять минут.

— Идем, — сказал он. — Тропа там.

Он не смотрел на Алену. Но она знала: он спас её. Опять. Потратил остатки сил, которых у него и так не было.

Они побрели прочь от Поляны.

Алена оглянулась.

Три Ели стояли неподвижно. Но ей показалось, что в сплетении корней она видит лицо.

Лицо Михаила, искаженное злобой. Деревянное лицо.

«Ты вернешься…» — прошелестел ветер в кронах.

Алена отвернулась и ускорила шаг, поддерживая Игната под локоть.

Искушение комфортом оказалось страшнее монстров.

Глава 17 Ночлег в пустоте

Они ушли от Поляны Трех Сестер, но ощущение липкого, сладкого ужаса преследовало Алену еще долго. Ей казалось, что запах кофе и дорогих духов всё еще висит на одежде, перебивая вонь болота.

Игнат сдал.

Если до Поляны он шел на упрямстве, то теперь он просто переставлял ноги, как автомат, у которого садится батарейка. Он больше не смотрел по сторонам, не проверял следы. Он смотрел только под ноги, тяжело опираясь на Алену.

Его вес давил ей на плечо. Старик был тяжелым, костистым.

— Игнат, — позвала Алена. — Нам нужно найти место. Прямо сейчас.

— Рано… — прохрипел он. Язык у него заплетался. — До Скита… еще километра три…

— Вы не дойдете, — жестко сказала она. — И я вас не дотащу.

Она огляделась.

Лес вокруг стал реже, но мрачнее. Ели уступили место корявым, черным березам и осинам. Земля под ногами чавкала.

Они входили в зону болот.

— Вон там, — пискнул Чур из кармана. — Сухостой. Выворотень.

Алена присмотрелась.

Метрах в пятидесяти лежал огромный ствол упавшей осины. Корни, вырванные из земли вместе с пластом почвы, образовали естественный навес, стену, защищающую от ветра.

— Туда, — скомандовал Чур.

Они доковыляли до выворотня.

Алена помогла Игнату сесть на сухую хвою под нависающими корнями. Старик сполз спиной по стволу, закрыл глаза и замер.

На секунду Алене показалось, что он умер.

Она схватила его за запястье. Пульс был. Слабый, аритмичный, похожий на трепыхание пойманной моли. Тук… тук-тук… пауза… тук.

— Живой, — выдохнула она.

— Пока живой, — мрачно подтвердил Чур, выбираясь наружу.

Домовой выглядел усталым. Его шерсть посерела, движения стали медленными.

— Надо греться, — сказал он. — Земля тепло тянет.

Чур достал заветную баночку с Угольком. Поставил