Леденящая Боль - Анна Рудненко

Внезапно Андрей остановил машину на выезде во двор. Властно взяв за лицо, он повернул мое лицо к нему и яростно посмотрел в мои глаза. Я видела, как мелко дрожат уголки его губ, и понимала, что он тоже на грани.

— Выслушай меня, женщина. Я НИКОГДА не изменял тебе и не собираюсь, — продолжал Андрей, не ослабляя хватки. — Посмотри на меня. Я люблю тебя. Только тебя.

Глава 28

Ирина

Отдала бы все, чтобы избежать этого взгляда. Он заставлял сердце рваться из груди… кожу гореть… заставлял забыть все, почти все.

Медленным шагом я направляюсь в сторону дома Маши. Снег под ногами хрустит, вокруг ни души, но всего этого я не замечаю. Все мои мысли о нем. Его признание ушло глубоко в мое сердце, и я в такой момент ничего лучше не нашла, как убежать, как трусиха.

Ветер треплет мои волосы, колючий мороз щиплет щеки, но я не чувствую холода. Внутри бушует пламя, раздутое его словами, его взглядом, его прикосновением, которого, к счастью или к сожалению, не случилось. "Я люблю тебя" — эхом отдается в моей голове.

Чёрт! Смотрит так, словно взглядом в самой душе моей копошится.

Сволочь.

Подходя к Машиному дому, я делаю глубокий вдох и выдыхаю. Нужно собраться с мыслями. Игнорируя лифт, я поднимаюсь по лестнице и выдыхаю весь негатив, что накопился за утро.

Звонок в дверь прозвучал резко, вырывая меня из транса. Маша открыла почти сразу, с порога одарив лучезарной улыбкой. Ее веселое "Привет!" прозвучало как из другого мира.

Я прошла в квартиру, стараясь не выдать бурю, бушующую внутри. Внутри тепло и уютно.

— О, Ира, ты быстро, — усмехается Маша, пропуская меня в квартиру.

— Привет, что вы тут делаете? — тихо говорю я, стараясь удержать взгляд.

— Мы решили пойти в кафе за вкусной выпечкой, ты с нами?

Я киваю и оглядываюсь.

— Отличная идея, я бы покушала сладкого, — стараясь говорить как можно более весело.

— Ну, тогда помоги их одеть, и идём.

Я чувствую, как напряжение, сковывавшее меня с самого утра, постепенно отступает. В этой простой, домашней суете есть что-то умиротворяющее, что-то, что заставляет забыть о проблемах и заботах.

Когда с одеванием покончено, Маша хватает сумку и берет дочку за руку, а я следом беру за руку сына, и мы выходим из квартиры.

За короткое время оказываемся в кафе перед прилавком с самой вкусной и ароматной выпечкой. И от этого слюнки текут, и всё плохое уходит в туман.

— Ира, давай быстрее, — в который раз торопит меня Маша, а я просто зависла.

— Маша, я даже не знаю, что я больше хочу.

— Больше ты хочешь своего Андрея.

— Эта да, — отвечаю и сразу понимаю, что я ляпнула, — Маша, что за бред. Блин. Зачем ты напоминаешь про него?

— А ты что, забывала?

Смотрю возмущенно на Машу и слышу, что в кармане куртки звенит телефон. Вынимаю телефон и смотрю на экран.

— Вспомнили черта, вот он и звонит.

Маша смотрит на меня, тянется за готовым заказом, усмехается и идет в сторону столика. А я как вкопанная стою и смотрю на экран. Решаю не брать трубку, я делаю заказ.

— Мне, пожалуйста, латте и… и вот этот круассан с миндальным кремом, и еще вертушку с карамельным кремом, молочный коктейль, — выпаливаю первое, что приходит в голову. Оплачиваю заказ и, стараясь не смотреть на телефон, иду к Маше и детям. Она уже вовсю уплетает свой кусок пирога и весело смотрит на меня. Соня смотрит на свой круассан, но пока в раздумьях, кушать ей. Атон в предвкушении ждет меня.

Мой сладкоежка.

— Ну что, не избежать разговора? — подкалывает Маша, когда я опускаюсь на стул. — Или ты собираешься игнорировать его до скончания веков?

Вздыхаю. Маша, как всегда права. Беру чашку с кофе, делаю глоток. На экране телефона все еще горит пропущенный вызов.

Андрей снова звонит, и я решаюсь всё-таки ответить.

— Что?

— Вы где? — слышу его голос, и сердце начинает бешено колотиться.

— Не дома, — отвечаю как можно более небрежно.

— Ира, я это прекрасно понял, ты где сейчас?

— Я не должна отчитываться за каждый свой шаг, — выпаливаю я и решительно отключаюсь.

Пусть я выгляжу как истеричка, пусть.

Всё! С меня хватит.

Мне тоже больно, у меня в душе дыра, чёрная, целый букет эмоций: обида, агрессия, ненависть и, чёрт его побери, любовь. Я так его люблю, что так же ненавижу. Сердце пополам.

Пусть, как восемь лет назад, исчезнет. Пусть. Я переживу.

— Ну что, не судьба избежать встречи с прекрасным? — спрашивает Маша, подмигивая.

— Маша, прекрати, — ворчу я, откусывая кусочек круассана. Вкус божественный, но даже он не может заглушить тревогу, нарастающую внутри. Телефон снова звонит, и я машинально переворачиваю его экраном вниз.

— Ну, рассказывай, что там у вас снова произошло?

— Ничего особенного, — бормочу я.

— Может, стоит уже ответить? Вдруг там что-то важное, — говорит Маша, делая вид, что увлеченно рассматривает прохожих за окном.

— Ничего, Маш, там нет.

— "Когда вы будете дома?" — прилетает от него сообщение.

"Не хочу," — мысленно шепчу я, но знаю, что бессмысленно прятаться. Он настойчив, как бульдозер, и рано или поздно все равно доберется до меня.

Отключаю телефон и вникаю в общение с детьми и Машей. Наши дети особенные, но мы научились весело с ними проводить время. Антон сейчас болтает без умолку, по правде говоря, одно слово по несколько раз. Но для моих ушей это праздник, сколько я ждала этого. И пусть Антон болтает, со смыслом или без, я буду слушать каждое его слово. Для нас это большое достижение. Он мой герой.

Андрей

"Не дома"

Тянусь за сигаретами, выхожу на улицу, закуриваю и тяжело втягиваю воздух. Чувствую, что меня сейчас нахер взорвёт.

Киплю, бля*. И она это прекрасно знает и пользуется этим. Потому что стерва. Молодец. Хорошо держит хватку.

"Получаете, Андрей Максимович, то, что заслужили".

"Ладно, пусть, заслужил". Слова, словно лезвия, режут память.

Сделав ещё один вздох, я бросаю сигарету и иду в подъезд. В квартире меня встречает полная тишина и запах моей любимой. Ее духи, как призраки, витают в воздухе, дразня, напоминая. Ни за что не откажусь. Буду землю жрать, но я верну её в свою жизнь. Это уже не желание, а одержимость.

Иду на кухню и ставлю чайник. Открываю окно и закуриваю новую сигарету. Нервы ни к чёрту. Руки дрожат, пепел сыплется мимо пепельницы.

Перед глазами её лицо. Стоит холодная, как