Греческая тирания: у истоков европейского авторитаризма - Эдуард Давидович Фролов

роль в жизни древних греков. Политическое развитие самой этой области отличалось достаточной интенсивностью, что определялось сложностью общественной структуры. Землевладельческая знать, зависимый от нее касс полукрепостных-полурабов пенестов, возростающий числом и значением городской демос — таковы были главные компоненты фессалийского общества. Осложнения в отношениях меэду ними естественно приводили к смутам, порождавшим условия для возникновения тиранических режимов, как это было в Ферах, где в конце V в. до н. э. у власти оказался Ликофрон, о котором, впрочем, мы мало что знаем.

Новый этап в истории фессалийской тирании связан с именем Ясона, при котором тиранический режим в Ферах достиг наивысшего могущества и стал фактором, оказывавшим решающее влияние на политическое развитие всей Фессалии и весьма существенное на развитие остальной Греции. Ясон был политическим преемником Ликофрона, являясь, как и он, носителем авторитарной идеи в своем родном городе и объединительной во всей Фессалии. Судя по всему, между ним и Ликофроном существовала и родственная связь, но кем он приходился Ликофрону — в точности неизвестно, как неизвестно и то, являлся ли он ближайшим преемником Ликофрона или между ними был еще кто-то. Значительная часть исследователей считает Ясона сыном Ликофрона. Основанием при этом служат два обстоятельства. Первое — это то, что у Ксенофонта Ясон, предлагая лакедемонянам свое посредничество после Левктр, ссылается на дружбу с ними своего отца и, очевидно, унаследованную от того времени проксению (Ксенофонт. Греческая история, VI, 4, 24). Между тем в прошлом именно Ликофрон был известен своими дружественными отношениями со Спартой. Во-вторых, примечательно то, что один из сыновей Ясона назывался Ликофроном, очевидно, в честь знаменитого деда. Учитывая эти обстоятельства, кажется весьма вероятным, что Ясон был сыном и преемником Ликофрона.

О личности Ясона мы располагаем достаточными сведениями. Это был человек выдающихся физических и духовных качеств. Древние авторы подчеркивают его исключительную силу и выносливость, его природный ум, хитрость и изворотливость, делавшие его похожим на Фемистокла, его талант военачальника, его неиссякаемую энергию и предприимчивость. Все эти качества были поставлены им на службу собственному честолюбию, которое было безграничным. Его воля к власти была такова, что он, по свидетельству Аристотеля, говорил, что испытывает голодное чувство, когда не может быть тираном (Аристотель. Политика, Ill, 2, 6).

Однако в стремлении своем к власти он не был прямолинейно и узко эгоистичен, как большинство стремившихся к тирании в его время. На его действиях и поведении лежит печать понимания более широких политических задач, стоящих перед любым правителем. Многим он был обязан здесь своему знакомству с политической философией, ибо, судя по всему, он был хорошо по-софистически образованным человеком. В молодости он, подобно другим фессалийским аристократам, мог слушать лекции заезжих софистов, например Горгия, которого он, согласно сохранившемуся свидетельству, определенно ставил выше афинского софиста Поликрата. Позднее он состоял в дружбе с учеником Горгия, выдающимся афинским публицистом Исократом. Влияние Горгия может чувствоваться на усвоенных им принципах политической морали, согласно которым следовало погрешить в некотором, чтобы иметь возможность быть справедливым во многом (Аристотель. Риторика, I, 12), а также на выдвинутой им панэллинской программе, согласно которой следовало, осуществив политическое объединение Греции, приступить к завоеванию персидского Востока (см. ниже).

Выступление Ясона на политической сцене или, точнее говоря, начало его активной внешней политики падает на рубеж 80 — 70-х годов IV в., т. е. относится к тому периоду, когда делами в Греции вновь авторитетно распоряжалась Спарта и когда любое выступление с внешнеполитической инициативой означало неизбежное столкновение с этим государством. Отсюда совершенно иная, чем у Ликофрона, политическая ориентация Ясона: более или менее открытая вражда со Спартой, более или менее искренний союз с ее противниками, в первую очередь с Фивами.

Впервые имя Ясона упоминается в связи с событиями на Эвбее в начале 70-х годов, о которых рассказывает Диодор. В 377 г. афиняне отправили на Эвбею Хабрия с поручением оказать давление на единственный еще не присоединившийся здесь ко Второму Афинскому союзу город Орей (Гестиея). Город этот сохранил верность лакедемонянам, будучи благодарен им за освобождение от власти некоего Неогена, который незадолго до этого, набрав с помощью Ясона Ферского отряд наемников, захватил акрополь и стал тираном над Ореем и окружающей областью (см.: Диодор, XV, 30, под годом архонта Каллия = 377/6 г.).

Утверждение Неогена в Орее относится примерно к 380 г. Поддержка, оказанная ему Ясоном, могла быть продиктована желанием ферского тирана взять под свой контроль выход из Пагасейского залива, главной торговой артерии Фессалии. Однако успех Ясона и Неогена был кратковременным. Обеспокоенные усилением ферского тирана, спартанцы выслали против его ставленника отряд под командованием Ферипида, и тот с помощью местного населения положил конец орейской тирании.

В городе остался спартанский гарнизон, чье присутствие обеспечило в ближайшие два года верность Орея Спарте (упомянутой выше экспедиции Хабрия также не удалось поколебать этой верности). В новой войне с Фивами (с 379/8 г.) спартанцы не только разоряли своими набегами Фиванскую область, но и, опираясь на Орей, мешали фиванцам наладить доставку хлеба из Фессалии. Так, в 377 г., уже после экспедиции Хабрия, спартанский наместник в Орее Алкет перехватил хлебный транспорт фиванцев, вышедший из Пагас, взяв при этом в плен около 300 человек. Этот успех, однако, имел для спартанцев неприятные последствия. Запертые на орейском акрополе пленники, воспользовавшись беспечностью Алкета, сумели освободиться из-под стражи, захватили акрополь и склонили граждан Орея к отпадению от Спарты. С тех пор фиванцы могли беспрепятственно доставлять хлеб из Фессалии.

События 380–377 гг., связанные с Эвбеей, и прежде всего история с Неогеном, свидетельствуют о разладе между Ясоном и Спартой. Последняя, ревниво следя за ростом могущества ферского тирана, противодействовала ему не только за пределами Фессалии, но и внутри ее, выступая гарантом автономии отдельных полисов, как об этом можно судить на примере Фарсала (см. ниже). С другой стороны, очевидна дружба Ясона с противником Спарты Фивами, которые естественно могли вывозить хлеб из Пагас лишь с согласия ферского тирана. Истоки этой дружбы, судя по имени дочери Ясона Фебы (Thebe), могли относиться к еще более раннему времени — к середине или даже к началу 80-х годов IV в… В связи с этим, конечно, возникает вопрос: в каком качестве тогда выступал Ясон, подчеркивая свое расположение к Фивам: как частное лицо или уже как правитель Фер? Ответить с уверенностью на этот вопрос, к сожалению, не представляется возможным.

Что же касается 70-х годов, то для этого времени фиванская ориентация Ясона доказывается уже рядом положительных фактов. Об одном таком — содействии в снабжении фиванцев фессалийским хлебом — мы только что говорили. Показательны также усилия Ясона завязать тесную дружбу