Товарищ Песня. Музыка Страны Советов - Сергей Цветаев

Он всё знал очень давно и с самого начала. Он родился в 1938-м. В июне 1945-го, на перроне в Москве, отец подарил ему свои майорские погоны. Он жил войной, мальчик Володя Высоцкий, но не для смерти – для жизни.

Весь его путь, все его цепи порванные и разбитые стаканы – от горечи безысходности: ори, не ори, старуха-история всё одно на новый вираж заложит. И на том новом вираже – все ли уцелеют? Каждый ли успеет воздуху глотнуть?..

Кто-то встал в полный рост и, отвесив поклон,

Принял пулю на вздохе.

Но на запад, на запад ползёт батальон,

Чтобы солнце взошло на востоке.

Животом – по грязи, дышим смрадом болот,

Но глаза закрываем на запах.

Нынче по небу солнце нормально идёт,

Потому что мы рвёмся на запад.

Мы всё рвёмся на запад, к нам всё прут и прут оттуда – очень им надо на восток… Больше мне сказать нечего.

Разве что снова о мистическом – как перекликается судьба Белоруссии и России в словах и творчестве Высоцкого. На киностудии «Беларусьфильм» он сыграл свою первую большую роль в фильме режиссёра Виктора Турова «Я родом из детства». Это был 1966-й, Высоцкий в роли старшего лейтенанта-танкиста Володи. И четыре песни, в одночасье ушедшие в народ: «Братские могилы», «Звёзды», «Вцепились они в высоту как в своё», «В холода, в холода…»

В холода, в холода

От насиженных мест

Нас другие зовут города,

Будь то Минск, будь то Брест,

В холода, в холода…

В 1967-м Виктор Туров снимает «Войну под крышами», в 1969-м – продолжение дилогии – «Сыновья уходят в бой». В этих фильмах у Высоцкого нет ролей, но звучат его песни, которым нет равных: «Аисты», «Песня о новом времени», «Песня о земле», «Сыновья уходят в бой», «В темноте», «Он не вернулся из боя».

Нам и места в землянке хватало вполне,

Нам и время текло – для обоих,

Всё теперь одному. Только кажется мне,

Это я не вернулся из боя…

Высоцкий сказал однажды: «„Беларусьфильм“, пожалуй, единственная студия, где так бережно используются песни в фильмах всегда. Виктор Туров, другие ребята, которые работают здесь, находят возможность и место для этих песен, чтобы они были на равных с изображением».

Потому что боль нестерпимая. Внутри. И ничем её не вытравить. Виктор Туров родился в 1936-м в Гомеле. В 1942-м немцы схватили его отца-партизана прямо на глазах у сына, вскоре расстреляли. Потом пятилетний Витька с мамой и сестрой был отправлен немцами в концентрационный лагерь под Аахеном. Выжили чудом. Особенно Витька: однажды он стащил у немца-охранника бутылку газировки – били его за это страшно, почти до смерти. Уродливый шрам на подбородке – память о том дне на всю жизнь.

После освобождения они пешком шли из Германии домой – полгода.

С Туровым Высоцкий дружил всю жизнь.

Они жили войной. Повторюсь: не для смерти – для неба над нами.

Они каждый день довоёвывали за отцов и дедов, за братьев старших. Чтобы больше никогда.

Двойной альбом военных песен Высоцкого вышел тогда, когда и должен был выйти. Послушайте его весь, единым махом, от корки до корки. От слов Высоцкого на концерте в МФТИ до последних строчек «Призывного набата».

И еще будем долго огни принимать за пожары мы,

Будет долго зловещим казаться нам скрип сапогов.

Про войну будут детские игры с названьями старыми,

И людей будем долго делить на своих и врагов.

А когда отгрохочет, когда отгорит и отплачется,

И когда наши кони устанут под нами скакать,

И когда наши девушки сменят шинели на платьица, —

Не забыть бы тогда, не простить бы и не потерять!

Пробовали дела свои вести из небесной канцелярии?

Мало кому такое удавалось.

Но Высоцкий Владимир Семёнович – нам ли не знать, какой он парень настырный. Тираж был огромен – Красная Атлантида, как-никак. Найдите. Храните дома.

Наши мёртвые нас не оставят в беде,

Наши павшие – как часовые…

Прыгнешь ли смело..

Работа над проектом шла тяжело.

До того ли было Алисе, чтоб русским помогать? Сто с лишним лет бродила она по сказочным закоулкам. И, того кроме, Демурова ведь перевела – да так, что и Чарльз Лютвидж Доджсон остался бы доволен.

И мы никогда не узнаем, что заставило Высоцкого взяться за дело: роль Марины во французском радиоспектакле по Льюису Кэрроллу, внезапное столкновение с текстом абсурдным до невозможности и одновременно абсолютно понятным и простым, изложенным «академическим русским» – если ты на волне, если ловишь ветер.

Или что-то другое.

Он же ведь знал – времени остаётся совсем немного.

Вся эта история, особенно если вспоминать её в свете ухода Высоцкого, кажется зеркальным коридором в свет. Блики до боли в глазах, отражения дробятся, крошатся, ничто не схватить руками и там, за ещё одним изгибом, удаляется в вечность ощутимую он – с шуточками своими, намёками, с нарезанием правды ломтями: шесть скибок с буханки яришного, кислого, забористого до жути.

А в конце дороги той…

С Бабами Ягами…

Высоцкий ко всякому делу подходил на нерве. Но тут случай был особый – обращение к детям, а значит – к возможному Будущему. Когда, скажем, числишься ты в народе поэтом. Всяк тебя знает, да из каждого окна песня громкая слышна. Но – нет тебя. В списках не значишься, по картотекам разве что проходишь.

Как жить тому, кого нет вовсе?

Не отсюда ли образ птицы Додо, дронта ископаемого, так здорово схваченный Всеволодом Абдуловым – но жизнь-то в него вдохнул кто?!

Поэт Высоцкий.

Буду я птицей в волшебной стране…

Это ведь о нём – о Детстве Всемогущем – были мысли Высоцкого.

И ни о чём ином.

Как все поэты, Богом данные, он умел смотреть вперёд, на глубину полёта мысли, не меря бездну шнурками от ботинок.

Он знал, десятым чувством чуял – по ним, как всегда, пройдутся, по детям. Не жалея, не размениваясь на сантименты.

Рухнет нерушимый.

В прах обратятся башни крепости.

И посреди мрака, посреди пустоты и отсутствия смыслов, останутся