Фаэрн. Ломаная спираль - Владимир Воробьев

тела, и он нанес скальпелем один точный и выверенный удар. Он отдавал приказы спокойно, разделяя пространство на секторы, добивая узлы сопротивления, перекрывая штольни и пути отхода. Илмаун успел поймать себя на странной мысли: если бы не дубль у плеча командира, он бы не решился предугадать исход сражения. Он верил в Дилаэля, но бой не был бы таким стремительным и успешным без мощи магии черноволосого полукровки.

К тому времени, когда последние защитники были зажаты у южного прохода, двое дублей стали почти полностью прозрачными. Один всё ещё держался на карнизе, окружённый обломками и гарью, второй стоял среди разорванных рунных скрепов и казался вырезанным или слепленным из дыма. Они не праздновали победу и не оглядывались на драугров и саргтлин. Не было в них ни ликования, ни усталости — только неумолимость приказа, как у бездушной машины. Третий — тот, что был с Дилаэлем — повернул голову в сторону нижнего русла, словно услышал неуловимый обычным слухом приказ, и коротко произнёс:

— Дальше.

Дилаэль кивнул, будто разговаривал не с чудом запретной магии, а с обычным офицером.

— Здесь я закончу. Передай оригиналу, что дальнейший путь открыт.

Спустя четверть часа пограничная крепость перестала существовать как рубеж обороны королевства Прибера. Ещё через десяток часов её мёртвые защитники уже шли в общей массе драугров, а живые саргтлин собирали трофеи и добивали раненых. А где-то дальше, за поворотами высохшего русла, в темноте уже билось другое пламя, пожирая отступающие силы дерро — значит, Кельрак со своими двумя тенями продолжал войну, пока король Прибер только начинал понимать, что к нему пришла не армия. К нему пришёл приговор.

* * *

Глава 10

Глава 10. Серые Черти

Хронология: параллельно основной линии. Дни 1–3 похода. Падение «Вирма».

Есть корабли, которые умудряются пережить своих капитанов, и есть капитаны, чьё тело так привыкает к судну, что начинает испытывать боль вместе с кораблем. «Вирм» умирал, и Маята чувствовала это именно так — не умом даже, а телом, тем особым, почти морским чутьём, которое приходит после долгих лет на палубе, когда судно перестаёт быть вещью и становится продолжением собственных костей. Корабль ещё держался в воздухе, ещё упрямо тянул вперёд, но каждая вибрация корпуса, каждый отчаянный рывок рулевого рычага и дрожь питающих кристаллов, каждый скрип в силовом наборе твердили одно и то же с той природной безжалостной ясностью, свойственной только неожиданным катаклизмам — долго так продолжаться не будет.

Кормовой баллон, который в подземных переходах заменял привычный морской парус, был изодран в клочья и бесполезно хлопал на магическом ветру, а кристалл, венчающий рулевой рычаг, мигал красным с той нехорошей настойчивостью, после которой разумные капитаны обычно начинают молиться, а глупцы — орать и пытаться обернуть вспять неумолимую трагедию. Маята, разумеется, принадлежала ко второй породе и никогда особенно этого не стыдилась. Она рявкнула что-то неописуемо нецензурное рулевому дуэргару по кличке Гвоздь так, что тот побледнел до синевы, навалилась на рычаг всем телом и характером и, кажется, одним этим удержала «Вирм» от немедленной гибели об острые скалы.

Внизу под брюхом корабля проносились зубчатые каменные гребни, справа в темноте рвались искры от заклинаний, а позади полыхал преследователь — дерровская баржа, уродливая и косая, державшаяся в воздухе, казалось, не столько магией, сколько тупым упорством своих хозяев. Обстановка, и без того не блестящая, имела неприятную склонность становиться ещё хуже всякий раз, когда Маята успевала подумать, будто хуже уже некуда.

Маята Витретин, капитан «Вирма», командир Серых Чертей — тридцати двух наёмников самых разных кровей, лучших, по их собственному небезосновательному мнению, бойцов южных переходов окрестностей побережья Вильямора, — была полуэльфийкой. В её лице две линии крови не смешались мирно, а упрямо спорили промеж собой: человеческая придавала чертам резкость, скорость и привычку отвечать прежде, чем собеседник договорит, а сероэльфийская — ту особенную прохладу, свойственную эльфам, из-за которой ее часто считали излишне высокомерной. В целом, подобное смешение привело к тому, что Маята казалась неприятным большинству людей эльфов одновременно. Невысокая, жилистая, смуглая, с коротко стриженными чёрными волосами и шрамом поперёк левой скулы, она выглядела лет на тридцать, хотя самой ей шёл уже восьмой десяток — почти детство по меркам народа, среди которого она выросла, но глубокая старость для большинства людей. Подземье, правда, мало интересуется чужими календарями: оно старит не годами, а вехами на пути. Родилась она на поверхности, в прибрежном поселении под властью Датир, росла среди серых эльфов, потом сбежала, прибилась к наёмникам, выжила, поднялась среди наемников и возглавила спустя годы свой отряд. Обычная история для тех, кто живёт быстро и собирается умереть молодым. Маята, впрочем, с последней частью истории решительно не соглашалась, надеясь подольше покоптить подлунный мир.

Серые Черти были её семьёй — не той, что достаётся с кровью и вбивается кулаком старших родственников, а той единственной, которую только можно выбрать самому и потому приходится затем беречь особенно яростно. Тридцать два бойца, среди которых были и люди, и дуэргары, пара орков, что вообще дикость, карлица-алхимик, полуэльфийка-чародейка и ещё несколько существ, чьи родословные разумнее было обсуждать за закрытой дверью трактира, за плотно накрытым столом и при полном кошельке звонких монет. Каждого Маята знала по имени, по привычкам, по тому, как он спит, ест, врёт и держит удар. Знала, кто храпит, кто разговаривает во сне, кто прячет под тюфяком фляжку, а кто делает вид, будто фляжка сама прячется под его тюфяк уже третий месяц подряд. Командовала ими три года — для наёмного отряда короткий вздох, а для Подземья почти целая вечность среди наемников. Из магов за волшебство отвечала Рита, потому что сама Маята вела отряд в бой, потому что свой дар так и не развила настолько, чтобы доверить ему чужие жизни.

Контракт, который привёл их сюда, был простым: доставить груз из порта Кхатт через нижние переходы к выходу на восточное побережье. Шесть дней полёта, стандартный маршрут, привычная тройная ставка за опасность Подземья. Конечно же контрабанда. Только никто не предупредил, что в переходах рыщут корабли высоких эльфов. Никто не упомянул, что дерро перекрыли половину подземных путей баррикадами. И уж точно никто — совсем никто — не сказал, что где-то внизу, в глубинах, которые не обозначены ни на одной карте, идёт война, и фрейтеры эльфов кружат в танцах битвы с многочисленными баржами дерро. Что вынудило высоких сунуться под землю?

Высоких они встретили на третий день пути. Два фрейтера под белыми вымпелами