Лис и Теа.Роквью - Яна Гаврилова

Они могут притворяться людьми.

Я снова отпиваю газировки, проглатывая вместе с напитком то разочарование, что уже успело разрастись внутри.

– Мне, кажется, в этих знаниях нет ничего стоящего, – наконец, произношу я.

– Ты права. Но иногда я думаю, что они могли бы дать мне ответы.

– Возможно, некоторые вопросы все же лучше оставить без ответов, – мягко произношу я.

Алистер вертит в руках банку с газировкой, к которой он так и не притронулся.

– Мою маму убили, когда мне было пять, – внезапно выдает Алистер, выбивая своим признанием весь воздух из моих легких.

– О, Господи! – я прикрываю ладонью рот.

– Я редко говорю об этом. Просто, мне кажется, что, если не произносить этого вслух этого будто и не было. Словно всегда был только я и бабушка с дедушкой. Но это не правда. Она тоже была. Были дурацкие воздушные шарики и наш с ней разговор на веранде. Я помню даже тот сладковатый запах вина, которое она пила в тот последний вечер.

– Алистер, мне так жаль, – шепчу я, не зная, что еще, можно сказать.

– Все в порядке, Теа. На самом деле, я думаю, что должен чаще говорить об этом. Порой я забываю насколько жестока может быть реальность, – боль в его глазах разрывала мне сердце, ведь я в полной мере ощущала то, что чувствовал Алистер.

– Мне действительно очень жаль, – снова повторяю я, просто потому что не знаю, что еще, можно сказать.

– Я рассказал тебе, потому что был уверен, что ты поймешь меня. Ведь ты тоже росла без родителей.

Я тяжело сглатываю.

– Да.

Мне хочется так много у него спросить, но я не решаюсь. Хочется спросить знает ли он кто убил его маму и поймали ли его? Внезапно для себя я осознаю, что одновременно нахожусь на двух сторонах. Я действительно выросла без матери, а мой второй родитель был тем, кто, как и убийца матери Алистера отнимал чужие жизни. Что ж, везением это уж точно не назовешь.

Я прочищаю горло и приказываю своим мыслям остановиться.

– Расскажи мне о своих бабушке и дедушке, – прошу я, в попытке сменить тему.

Алистер странно смотрит на меня. Он понимает, что я делаю и едва заметно улыбается.

– Они замечательные. Бабушка Хлоя очень добрая и понимающая. Раньше у нас была своя пекарня и мы пекли хлеб для всего города. Каждый четверг дедушка Александр привозил хлеб в церковь и раздавал нуждающимся. Когда я стал старше, я рисовал портреты и продавал, а на вырученные деньги помогал бабушке и дедушке покупать муку и сахар.

– Ты часто их навещаешь?

– По мере возможности. Сейчас у меня не так много свободного времени, но я стараюсь делать это чаще. Они обещали приехать на мою выставку.

Я представляю себе двух гордых за своего внука стариков и улыбаюсь.

– А что насчет тебя? Твои приемные родители приезжали на твое первое выступление?

– Нет, – отвечаю я, – Путь не близкий, к тому же у них много дел в ресторане. Достаточно того, что Харпи всегда со мной рядом. И меня приходили поддержать родители Бостон.

– Правда?

– Правда.

– Круто. Мистер Фог – уникальная личность. Сложно оставаться человеком имея столько земных благ и такой тяжелый багаж за плечами. Ему это удалось.

Кивнув, я смотрю на пламя свечи.

– Знаешь, я все время думаю о том поцелуе на тротуаре…, – внезапные слова, слетевшие с губ Алистера, шокируют меня, – …и я очень сожалею.

Сожалею?

Он сожалеет о том, что поцеловал меня?!

– Алистер…

– Я сожалею, что тогда остановился, – тихо произносит он и я замираю.

Удар.

Разряд тока проносится сквозь мое тело.

Время будто застывает и только пламя разделяющей нас свечи, продолжает дрожать от нашего дыхания.

Эти несколько слов повисают между нами. Взгляд Алистера задерживается на мне. Я провожу языком по нижней губе и его глаза перемещаются вниз. Теперь Алистер смотрит на мои губы так словно хочет поцеловать.

Боже, как бы мне этого не хотелось, нельзя позволить этому снова случиться.

– Пойду проверю мальчиков, – выпаливаю я, и с громким стуком ставлю банку на стол. Я несусь к комнате Адама и Алека, используя мальчиков, как попытку сбежать от Алистера и его пронзительного взгляда.

Но не успеваю.

Я хватаю дверную ручку и тяну на себя, но в это же мгновение над моей головой появляется рука Алистера и закрывает дверь.

Он стоит, прижавшись ко мне всем телом. Я чувствую его дыхание, но не смею обернуться, потому что знаю, что погибну.

– Теа…, – шепчет он и в его голосе я слышу мольбу.

Мрак окутывает нас. Там нас разделяло пламя свечи, здесь же остатки здравого смысла, которые постепенно сходят на нет.

Я медленно поворачиваюсь и теперь оказываюсь прижата спиной к двери. Костяшками пальцев, Алистер проводит по моей руке снизу – вверх. Мои легкие словно забывают свою функцию, и я задыхаюсь от недостатка кислорода.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я.

– Тише, – шепчет он, прижимая палец к моим губам, и я слышу в его голосе улыбку, – Мы ведь не хотим разбудить мальчиков.

Несмотря на то, что здесь темно, я совершенно точно куда направлен взгляд Алистера. Я ощущаю его на своих губах. Моя кожа пылает, а ведь он едва ли прикоснулся ко мне.

– Лис, – выдыхаю я, когда его руки скользят вниз и обхватываю мои бедра. Алистер притягивает меня к себе, а я цепляюсь руками за его плечи.

Темнота обостряет ощущения. Я чувствую Алистера каждой клеточкой своего тела. Все, что происходит со мной пугает и одновременно приводит меня в восторг. Кажется, мой пульс зашкаливает от переизбытка эмоций, настолько остро я ощущаю стоящего напротив парня.

– Я хотел поцеловать тебя с тех пор, как наши губы разомкнулись на том проклятом тротуаре.

Я хочу сказать, что для этого ему не нужно было ждать так долго, но едва я успеваю подумать об этом, как губы Алистера оказываются на моих губах.

Одна его рука зарывается в мои волосы, а вторая крепко удерживает за талию. Он целует меня неторопливо, бережно держа в своих руках и этот поцелуй такой манящий и сладкий, что все остатки моего самообладания мгновенно испаряются.

Мои пальцы сжимают его плечи, используя их, как последний шанс вернуть утраченный над собой контроль.

Но потом в квартире зажигается свет и Алистер отрывается от меня. Я разочарованна и возмущена, но мой внутренний голос говорит, что это к лучшему.

Прежде чем окончательно отстраниться, Алистер берет мое лицо