Непокорная истинная для ректора-дракона - Мелина Боярова

Я подошла к зеркалу. Из отражения на меня смотрела незнакомка. Глаза лихорадочно блестели, волосы растрепались, на шее алели пятна от его пальцев. А под платьем, там, где билось сердце, все еще горел невидимый след от его прикосновений.

Боги, что я наделала?

Я только что чуть не отдалась человеку, который считает меня вещью. Чудовищу, которое готово убить моих друзей из ревности. И самое страшное — я хотела этого. Я хотела его.

Страх, липкий и холодный, начал заползать в душу, вытесняя возбуждение. Ирвинг мертв. Размазан в пространстве. Но кто-то заставил его это сделать. Кто-то дал ему яд. И этот кто-то все еще здесь. А я заперта в клетке с драконом. И не знаю, кого бояться сильнее — убийцу, скрывающегося в тенях, или мужчину, чей поцелуй способен испепелить меня дотла.

Глава 37

Я стояла посреди огромной комнаты, обхватив себя руками, словно пытаясь удержать душу в теле. В ушах все еще звенел голос Галта, докладывающего о смерти магистра Ирвинга, но сквозь этот звон пробивался другой звук — бешеный стук моего собственного сердца.

На ватных ногах я побрела к своей спальне. Каждый шаг давался с трудом, будто я двигалась по дну океана. Проклятое платье душило. Бархат, пропитанный запахом Рейнара, казался второй кожей, которую хотелось содрать.

Стянув с себя этот синий кошмар, я швырнула его в угол. Ткань тяжело шлепнулась на пол, сверкнув кристаллами, похожими на холодные звезды. Накинув сорочку, я подошла к умывальнику, плеснула в лицо ледяной водой, пытаясь смыть жар его прикосновений. Вода стекала по шее, туда, где кожа еще горела от его пальцев и саднила от сорванной цепочки.

Я подняла руку, чтобы вытереть лицо полотенцем, и замерла.

На внутренней стороне левого запястья, прямо под золотым браслетом-блокатором, что-то светилось. Я моргнула, думая, что это игра света или галлюцинация от пережитого стресса.

Но нет. Тонкие, едва заметные линии, похожие на расплавленное золото, проступали сквозь кожу. Они пульсировали в такт моему сердцебиению, сплетаясь в сложный, хищный узор, напоминающий крыло или... Глаз с вертикальным зрачком.

— Что за черт? — прошептала, яростно потирая руку.

Узор не исчез. Наоборот, от трения он вспыхнул ярче, и странное тепло разлилось по венам, поднимаясь к плечу. Магия, чужая и древняя, будто бы поселилась во мне.

Холодная паника кольнула под ребрами. Я знала только одного человека, чья магия ощущалась так же — горячая, властная, подавляющая. Рейнар Дракс.

Сон как рукой сняло. Я не могла оставаться в неведении. Если этот чешуйчатый манипулятор повесил на меня еще какую-то дрянь, кроме браслета, я должна знать, как это снять. Взгляд метнулся к выходу, в сторону покоев ректора. Он ушел разбираться с трупом и порталом. Его не будет долго. Возможно, до утра.

Я накинула халат, плотнее запахнула его, словно он мог защитить от правды, и выскользнула из комнаты. В кабинете все еще пахло им. Этот запах кружил голову, вызывая фантомное ощущение его губ. Я тряхнула головой, прогоняя наваждение.

«Сосредоточься, Наталья. Ты здесь не для того, чтобы пускать слюни по тирану».

Я подошла к массивным книжным шкафам. Куда же он положил ту книгу? Почему-то мне казалось, что ответы найду именно в легендах острова. Рейнар тогда разозлился. И любое напоминание о том прошлом вызывало у него раздражение и злость.

Книга лежала на верхней полке, задвинутая в дальний угол так, чтобы ее невозможно было заметить снизу. Но я упорная. Прошерстила все полки, и все-таки ее нашла. Устроившись на полу, дрожащими пальцами начала листать пожелтевшие страницы. Истории о первых магах, о создании Академии, о монстрах глубин...

И вот она.

Страница была заложена черной лентой. Гравюра изображала дракона, свернувшегося кольцом вокруг женской фигуры. Выглядело жутковато: когти зверя впивались в землю, крылья создавали клетку, а женщина смотрела на него с обреченностью.

«Метка истинной пары, или драконья связь», — гласил заголовок, написанный на древнем наречии, которое я, благодаря памяти Тайлис, разбирала с трудом.

«Когда дракон находит ту, чья душа и магия резонирует с его пламенем, древняя кровь пробуждается. Связь не подчиняется разуму. Она скрепляется первым истинным слиянием энергий...»

Я сглотнула, вспоминая поцелуй и шквал нахлынувших эмоций. Мой хаос и его порядок столкнулись, и... О боги!

«...Метка проявляется на теле избранницы как знак собственности и защиты. Она усиливается при каждом прикосновении, при каждой вспышке страсти или гнева. Разорвать связь невозможно, пока живы оба. Единственный способ ослабить зов — расстояние. Если избранница покинет территорию дракона, метка угаснет, погружая обоих в тоску. Если же они останутся рядом, притяжение станет непреодолимым и приведет к полному слиянию и подчинению».

Книга выпала из моих рук, глухо ударившись об пол. Я посмотрела на запястье. Золотые нити пульсировали, словно насмехаясь надо мной. Теперь я не просто служанка. Мало того, что он считает меня своей собственностью, так мы еще и связаны древней связью. Он же теперь никогда меня не отпустит!

Но самое страшное, что я ничего не могу с этим сделать. С острова невозможно выбраться. Я заперта с ним в одной башне. Сплю в соседней комнате. Убираю его постель. Дышу с ним одним воздухом.

— Ты влипла, Наташа, — прошептала я в пустоту. — Ты так капитально влипла, что даже твоя прошлая жизнь неудачницы кажется сказкой.

Вернув книгу на место, я вернулась к себе и легла в холодную постель. Остаток ночи провела без сна, вздрагивая от каждого шороха, ожидая, что дверь откроется и войдет он. Но, к счастью, Рейнар так и не появился.

Утром я чувствовала себя невероятно разбитой. Глаза слипались, в голове шумело, как после похмелья. Я выползла на кухню, надеясь, что кофеин хоть немного вернет меня к жизни. Ректора не возвращался с тех пор, как ушел с Галтом. Видимо, расследование затянулось, или он нашел кого-то другого, чтобы выместить свою ярость.

Что ж, это даже к лучшему. Не хотела бы я сейчас с ним столкнуться. Однако мысль о другой женщине больно кольнула сердце и отозвалось жжением в метке. Я разозлилась на саму себя.

— Плевать! — рявкнула, с грохотом ставя турку на плиту. — Пусть хоть с гарпией спит. Мне же лучше. Метка исчезнет, я буду свободна.

Я принялась за уборку с маниакальным усердием. Терла пол,