Бывшие. Леди-босс - Дора Шабанн

— Кстати, к Женьке только Лили и может отнестись с пониманием, потому что у неё дети уже выросли. И он им никак не конкурент.

Ночь в итоге прошла тревожно: вставал к сыну по часам, давал лекарства, переодевал его, наливал воды по чуть-чуть. Ну, к тете Ире заглядывал тоже, все же не шибко ей хорошо было. Беспокоился.

А утром, собравшись очень обстоятельно на работу и собственноручно отгладив рубашку, помчал в офис, где, попав в поле зрения замгендира по направлению, за свой расцарапанный фасад отхватил:

— Вон с глаз нового руководства. Скройся. И так у вас полный трындец в Управлении, так ещё мы будем показывать твою битую физиономию? Что Лилиана Станиславовна о нас подумает?

Ну, настаивать и рваться на официальное представление новой начальницы не стал, решив, что уж лучше мы с моей Леди поговорим спокойно позже — наедине в ее кабинете.

Туда и отправился. Караулить.

Но, конечно, поговорить с Лили опять не удалось, потому что едва я её увидел, почувствовал тепло ее желанного тела, то все мозги отшибло сразу. И прижав ее к двери кабинета, я мог лишь целовать мою Леди и обнимать. Ну и с ума сходить, как мне и полагалось.

А когда злобное руководство нас принудительно разлучило и я, весь взъерошенный, выходил из кабинета, то понял, что имелось у меня еще одно очень важное дело: распугать всех моих бессмысленных поклонниц.

Начать решил с главных сплетниц Управления — личных помощниц Лили.

Огляделся в приемной, а потом четко, внятно, хоть и негромко уведомил этих кукол:

— Только вякните! Только не дай бог слух от вас пойдёт какой-то или рискнёте Лилиане Станиславовне намекнуть, или навредить — я вас закопаю так, что никто никогда не найдёт.

Обе вздрогнули, переглянулись и, сложив лапки свои на груди, восторженно закивали китайскими болванчиками.

Фу, блин, дуры.

Но делать было нечего, так что помчался к себе в отдел, чтобы определить самых опасных девок в Управлении, да успеть вправить им мозги и четко обозначить перспективы. Еще только идиотских сплетен мне тут не хватало.

Я же знал мою Леди.

— Если будет возможность поверить в какой-нибудь бред, она с удовольствием это сделает. Потому что не желает признать: у нас все серьезно и она для меня — Единственная. Ну, так ей проще. Пока, — пробормотал себе под нос, явив свой покоцанный лик коллегам.

Кровь кипела, и жизнь казалась прекрасной.

Жаль, что недолго.

Глава 41. Белка в колесе

«Мы тянемся в прошлое, к своим родителям, и вперед, к нашим детям, в будущее, которого мы никогда не увидим, но о котором нам хочется позаботиться...»

К.Г. Юнг

Да, начальство меня, конечно, изрядно озадачило новостями касательно проблем у Арского дома, и, по-хорошему, я могла бы расклеиться и развалиться в момент, но-но-но!

У меня не было такой возможности.

Поэтому я попросила чашку кофе, актуальное расписание планерок и совещаний, а также «штатку», с указанием начальников и замов по отделам.

Ну и, получив желаемое, для начала вернула к разумной схеме совещания и планерки, как было устроено еще в мою бытность начальником отдела здесь пять лет назад. Потом, прикинув по календарю и занятости, кого из коллег-руководителей и когда я буду готова услышать, отдала девочкам график встреч, чтобы это оказалось доведено до всех и каждого персонально.

А затем наконец-то зарылась в тот привет, которым бросил в меня генеральный, и натурально потерялась в этих дебрях.

Хотя сосредоточиться на делах мне оказалось непросто, ибо в ушах и внутри все ещё звенело:

— Моя-моя-моя! — от Арского.

И губы горели, да.

То есть Лилиана Станиславовна — приличная дама солидного возраста, обнаружила себя в невероятно растрёпанных чувствах, как сопливая девчонка.

Катастрофа практически.

С одной стороны, Александр вёл себя слишком уверенно и как лютый собственник, между прочим. С другой — у него имелся ребёнок неведомо от кого, и с семейным статусом все было неясно. С третьей стороны, у меня завтра был запланирован ещё и Третьяков у нотариуса, с которым необходимо было как-то продуктивно пообщаться.

Ну а вишенкой на всем этом винегрете, имелся полный радужных мечтаний о светлом будущем шеф, который ждал от меня сейчас революционные идеи.

Дурдом натуральный.

То есть, времени серьезно подумать о Сашином семейном положении, не было совершенно, поэтому я решительно отодвинула размышления на эту тему куда подальше. И начала со срочного: задание «генерала» само себя не сделает.

К счастью, голова моя ещё соображала, опыт присутствовал, а неожиданные решения, которые мы с китайскими студентами разбирали в процессе изучения материала, очень пригодились, поэтому уже поздно вечером план для начальства все же был готов. И вполне приличный.

После этого я со спокойной совестью закрыла кабинет, отпустила с миром страдалиц из приемной и покатила домой, где меня ожидал невероятный сюрприз.

— Мам, хотим отметить скромным семейным торжеством твоё триумфальное возвращение! — широко улыбнулся сын.

А Софа тут же продемонстрировала мне собственноручно приготовленный и накрытый стол.

— Надо же, и мои любимые баклажаны, и шикарные помидоры с чесноком, — благодарно кивнула молодёжи. — Все же это приятно, когда ты приходишь, а тебя ждут и встречают.

А пока я рассказывала, как меня принимали в Управлении, и какие планы на ближайшее время, неожиданно раздался звонок в дверь, и спустя пару минут с широко распахнутыми глазами на кухню явился сын, шепнув:

— Мама, это не я, клянусь!

Следом за ним, преувеличенно радостно улыбаясь, притопал Толик с корзинкой фруктов в руках.

Опять его нелёгкая принесла.

Ну, в принципе, у меня, конечно, были идеи — с чего это вдруг произошло, и в этот раз, дочь виновата оказалась скорее косвенно, чем как раньше. Потому что из её новостей, которыми она огорошила меня сегодня в обед, среди кипящих рабочих проблем, я выхватила главное:

— Мамочка, мы решили пожениться. Лей сделал мне предложение…

Естественно, в такой ситуации бывший муж совершенно точно мог решить, что нам непременно нужно увидеться именно сегодня.

Устроившись за столом, первые полчаса Анатолий бодро жевал из всех мисочек и тарелочек по очереди, нахваливал хозяйку, при этом параллельно посыпая голову пеплом:

— Лиль, моя дорогая, ты не представляешь, как я сожалею о прошлых глупых своих поступках. Уж такая ты у меня умница и красавица, глаз не отвести. Знаешь же, я давно всё осознал. Ну, был дурак, но теперь на всё ради тебя готов.

Глаза мои вылезли на лоб, а Ян, тихо фыркнув, отодвинулся от отца подальше, на всякий случай.

После очередного