Роден - Дэвид Вейс

— Нет уж, я привык носить Огюста, когда он был маленьким.

— Я знаю, — сказала Роза. — Он мне рассказывал, говорил, что это в вас он такой сильный.

— Верно, верно, — подтвердил Папа. — Родены всегда были сильными. Да входите же в дом. Мальчик тут совсем простудится. Как, Мама, готов обед?

— Почти, — ответила Мама. — Я сегодня сварила побольше. Догадывалась, что кроме Огюста будет еще кто-то. — Она взяла Розу за руку и провела в дом, остальные последовали за ними.

И где это, удивлялся Огюст, Роза выучилась таким манерам? Она чувствовала себя с родителями совсем свободно, свободнее, чем с ним. Может быть, любовь делала ее такой приниженной? А тут не надо было стыдиться своей необразованности.

Роза заметила, что мебель в доме неказистая, дом обставлен просто, но всюду царила чистота. Папа не выпускал из рук младенца, говоря:

— Вот видите, маленький Огюст не хочет от меня уходить, — потому что мальчик ухватился за него. Но внук мешал ему есть, а он проголодался — еда стала теперь для него главным удовольствием, и Мама сегодня особенно постаралась. Роза уложила маленького Огюста обратно в коляску, а тем временем Мама с гордостью подавала на стол на три су масла, на десять вина и кусок жареного мяса за два франка — такую роскошь они позволили себе впервые за много месяцев.

Как вкусно все получилось у Мамы, радостно думал Огюст, и Роза обсуждала кулинарные вопросы с Мамой и воспитание детей с Папой так, словно и тот и другой были самыми непререкаемыми авторитетами в этих областях, а важнее этих вопросов вообще нет ничего на свете. Огюст уже было окончательно успокоился — Роза с Мамой установили, что обе из Лотарингии, и это еще больше сблизило их, когда вдруг Роза умолкла, задумалась, словно вспомнила что-то.

Папа спросил:

— Что-нибудь случилось?

— Нет. — Роза тревожно поглядывала на Огюста.

Огюст кивнул и сказал:

— Папа, а ты прав. Насчет маленького Огюста. Мальчик часто простуживается. Наша мастерская плохо отапливается, он может совсем разболеться.

Папа, восседавший во главе стола, как в старые времена, сказал:

— Ну и болван ты, Огюст!

Огюст улыбнулся, это было так похоже на старые времена.

— Чего же ты молчал? Ты хочешь, чтобы мы пока заботились о нем?

— Значит, вы согласны? — Огюст был явно удивлен.

— Хочешь, чтобы мы его к себе взяли? — спросила Мама.

— Он хочет, — сказал Папа. — Он понимает, что хорошо для ребенка. А вы что скажете, Роза?

— Мосье Роден, я…

— Папа, — поправил он ее.

— Мосье Роден, — повторила она, — для нас это большая честь, но…

— Одним словом, вы хотите оставить у себя это сокровище, — сказал Папа. — Вы хорошая мать. А нам нужны хорошие матери. Говорят, что во Франции рождается куда меньше детей, чем в других странах, и наша рождаемость все падает. Мы боимся обзаводиться большими семьями, мы не верим в будущее. А наш император не жалеет жизней, ввязывается то в одну, то в другую войну. Сначала Крым, потом Австрия, а теперь Италия. И все-таки мы не должны внушать маленькому Огюсту, что родиться французом — несчастье. У нас для него всегда найдется лишний кусок мяса и тарелка супа. Может, я и не очень сильно разбираюсь в искусстве, не то что Огюст, но уж не такой ханжа, понимаю, что значит быть молодым.

У Розы глаза налились слезами, она бросилась Папе на шею и расцеловала его.

Папа часто заморгал, чтобы скрыть свои чувства, и сказал:

— Видите, значит, я не такое уж чудовище.

— Пожалуйста, любите маленького Огюста, — молила Роза. — Я знаю, что вы его полюбите.

— Я буду следить за тем, как он ест, а если будет плохо есть, накажу его, — ответил Папа. — А Мама будет вовремя укладывать его спать и чисто одевать, а когда подрастет, мы станем водить его в церковь.

Роза тихим голосом поблагодарила его.

Папа сказал:

— И навещайте нас каждую неделю.

— Если Огюст позволит, — ответила Роза.

— Как это — позволит? — Папа был полон законного возмущения.

— В воскресение он лепит, — пояснила Роза и испуганно посмотрела на Огюста.

Огюст, довольный тем, как шло дело, широко улыбнулся даже тогда, когда Папа сказал:

— Пусть отдохнет в воскресенье. Даже всевышний трудился всего шесть дней в неделю.

— Мы можем навещать вас вечером, — сказал Огюст, — а Роза может приходить и чаще, когда не позирует.

Папа соглашался со всем, как того и ожидал Огюст, и Огюст вспомнил о другом обеде, много лет назад, когда Клотильда высказала свой взгляд на любовь. Но он — это другое дело, он мужчина. Мужчине разрешено и прощается многое. А Роза как раз такая девушка, какую родители могли понять. Добродетельная, преданная, по-крестьянски экономная и скупая; набожная, когда он ей это позволял, и верная, верная ему во всем.

Но через несколько часов пришло время уходить. Роза при мысли, что придется оставить здесь маленького Огюста, расплакалась.

— Ну зачем так плакать, — говорил Папа, успокаивая ее; на этот раз он обнимал Розу. — Мы будем заботиться о внуке.

— Простите, что я такая слабая, — всхлипывала Роза, — но я буду так скучать без него.

— Я буду приносить его к вам, когда Огюст не работает, — сказала тетя Тереза.

— И я тоже, — сказала Мама. Мамино лицо сияло новым светом, Огюст не видел ее такой с тех самых пор, как умерла Мари. Мама сразу поняла, что Роза порядочная девушка, для которой материнство — это все. Может быть, они в конце концов и поженятся; Огюсту нужна такая Роза, чтобы заботилась о нем.

Папа вытащил еще одну бутылочку «Контро», они с Огюстом были любителями этого ликера. Когда никто не видел, Огюст сунул несколько франков в Мамину руку. Роза запела деревенскую колыбельную, чтобы успокоить младенца, который разревелся, напуганный всей этой суетой, и тетя Тереза присоединилась к ней. Теперь Роза радостно улыбалась. Если она на время и лишалась сына, зато обрела семью.

Как хотелось ей остаться здесь до того часа, когда надо будет укладывать сына спать! Но Огюст хотел работать; он вдруг начал проявлять признаки нетерпения, жаловаться, что в эти короткие зимние дни мало света.

Папа проводил их до бульвара Порт-Рояль и, когда пришло время прощаться, неожиданно поцеловал Розу. Мама тоже ее поцеловала, чтобы не отстать от Папы. Маленький Огюст остался дома на попечении тети Терезы.

II

В этот вечер Огюст не работал допоздна, как обычно. Он несколько изменил очертания фигуры «Вакханки», потом остановился и сказал, что Розе необходимо познакомиться с такими