Богиня в фартуке - Илья Тё

Удивило Лаану ещё кое-что.

При «сотворении» Эликсира Жизни на правой стороне разворота материализовывались два мешочка с ингридиентами, которые требовалось кипятить или не кипятить, размешивать, остужать, в общем, пусть примитивно, но готовить. А тут... на правой половине разворота красовался маленький фиолетовый пузырёк.

В смысле? Готовить ничего не надо? Вот прямо на блюдечке с каёмочкой искомый экстракт, возьмите и распишитесь?

Что же... быть может это логично: книга решила, раз эликсир состоит из таких отвратительных ингридиентов, то лучше его сразу синтезировать. В пузырьке. Да и вообще, что Лаана знает об этом эликсире? Возможно, в процессе его приготовления вокруг распространяются ядовитые пары. Или даже не приятный запах. А поскольку книга — синтезатор «пользовательский», он обязан быть комфортным. Только по этой причине Книга могла всё примитивно упростить. Возможно? Да более чем! Если финальная стадия приготовления Эликсира Смерти хоть немного опасна, Книга, как полуразумный инструмент, отвечающий за здоровье хозяйки, обязан опасный этап убрать. Итог — готовый пузырёк.

Кстати, ещё вопрос, пожалуй, даже самый главный: а что вообще означает упомянутое в описании «управление материей и разумом в состоянии полной энтропии, а также на любых стадиях движения к ней»?

Вообще, на хрен, не понятно. Да уж, сходит с ума наша магическая машинка, в смысле полуразумная магическая Книга. Просто свихнулась.

Ладно, «Всезнания» нет, опробуем эмпирически.

— Сотвори! — бросила Лаана коротко.

Опять мелодичный звук. На правой стороне разворота прямо поверх картинки материализовался пузырёк.

Великий Рэндом... Хотелось выругаться пожёстче, но Лаана сдержалась, поскольку ругаться за три миллиарда лет она научилась на славу, только дай. Так что лучше вообще не ругаться, чтобы не зависать тут на час. Стекло было таким же как на картинке, темной-фиолетовым, зато на ощупь... На ощупь этот девайс был прямо не приятным. Очень холодным, очень. Даже не лёд, а... азот наверное. В общем он просто ожигал руки. Тихонько вскрикнув от боли и неожиданности, Лаана достала из кармашка фартука платок и аккуратно схватила пузырёк обернув платком. Присмотрелась.

Внутри плескалась густая, чёрная, как нефть, жидкость. Она не отражала свет, а поглощала его. Нюхать эту гадость Лаана даже не стала. Яд гадюки, говорите? Беладонна и мухоморы? Брутально, вашу маму, вопросов нет.

Лаана шагнула к дереву. Яблоня всё ещё стояла, увешанная свежими листочками, источая тепло и жизнь. А вот рябиновая половина, с её серыми, тонкими ветвями, выглядела мёртвой и унылой.

Лаана снова раскрыла ножик, приставила лезвие к тонкому стволу рябины, прямо над местом прививки. Кора была сухой и шершавой. Она сделала глубокий надрез. Затем убрала нож, откупорила чёрный пузырёк и аккуратно, чтобы не задеть яблоню, вылила чёрную жидкость в рану рябины.

Интересно, но после применения Эликсира Смерти рябина... не умерла. С другой стороны, как она могла умереть если итак была мёртвой?

Но она и не загнила, и не рассыпалась в прах, и не окаменела, и даже не изменила цвет. Она осталась такой как была. Вот только... на мёртвых ветвях вдруг распустились мёртвые листья. Всё происходило в точности как с яблоней, но... в абсолютно мёртвом, каком-то немыслимом варианте. Ветки с хрустом, от которого заныли зубы, начали изламываться. Они больше не росли вверх, а выкручивались под неестественными, острыми углами, словно застывшие в агонии пальцы скелета. Из узлов, из каждого изгиба чёрных ветвей, с тихим скрежетом вылезли шипы, тут же превращающиеся в новые мёртвые ветви. Длинные, тонкие, белого иссохшего цвета, они торчали во все стороны, делая крону похожей на гигантского, перевёрнутого в прыжке паука или гротескную на корону из угловатых и тощих веток. Затем на мёртвых ветках появились мёртвые почки, из которых вылезли мёртвые листья, а из мёртвой завязи — мёртвые плоды. Как и на яблоне они сначала покрыли все ветви привитой рябины, но затем опали, оставив лишь один.

Да, Плод Смерти остался один, как и яблоко. Только он был высохшим, похожим на изюм. Когда процесс преображения прекратился, внешне, кстати, было невозможно сказать, что с рябиной происходило что-то странное — это по прежнему была мёртвая рябина. С единственной дохлой ягодой в гуще ветвей.

Лаана отступила на шаг.

Ведь она видела, что именно произошло. Для неё рябина выглядела... не вполне безопасной. Даже совсем не безопасной. Возникла мысль протянуть руку и сорвать сморщенный плод, спрятавшийся ровно в середине ветвей, но Лаана решила почему-то этого не делать.

Почему? Да ладно, если «яблоко жизни» ей было не нужно, то уж «рябина смерти» тем более. Кого ими кормить? Себя? Старосту?

Богииня отступила на пару шагов, рассматривая «кадавр». Перед ней застыло совершенно уникальное творение: дерево оказалось разделённым почти пополам. Слева — Древо Жизни. Тёплое, свежее и зелёное, заполненное листьями, пахнущее здоровьем и летом. Справа — Древо Смерти, мёртвое и убогое, с единственной багровой ягодой в середине. Маленькой и надутой словно окровавленная свинцовая дробина.

— Ну ни хрена себе, — выдохнула Лаана на своём изначальном «божественном» языке, садясь перед деревом прямо на землю, — вот это я, конечно, с Книгой тупанула. И что это, блин, такое? Нет, кошмар, просто жуть.

***

Мёртвую яблоню-рябину — теперь, впрочем, наполовину противоестественно «живую» — Лаана решила скрыть от посторонних взоров. С дороги её итак было не видно — дерево ютилось в дальнем углу, за домом у кромки леса, низкорослое и с перекошенным стволом. Его «яблочная» половина зеленела теперь противоестественно ярко и свежо, но издалека от обычной молодой яблоньки почти не отличалась. Зато вблизи и при внимательном рассмотрении, особенно в сочетании с «рябиновой» половиной новорождённое древо жизни-смерти производило впечатление довольно... обескураживающее. Так что загородить его от любопытных глаз с основной части огорода имело смысл.

Таскать тяжёлые доски или камни нынешнее смертное тело бывшей Богини — а Лаана решила не считать себя божеством ближайшие полвека, — оказалось решительно не способно. Тело девушки выглядело миниатюрным и лёгким как у подростка, так что спину надорвало бы при первом заходе. Звать же на помощь работников и вовсе не выходило — ради этого пришлось бы отшагать почти километр до деревни, к дому старосты.

Поэтому Лаана поступила проще. Достав «Книгу Ромашек», она увеличила её разворот фразой активации и прямо под деревом «распечатала» несколько охапок свежего сена. Вязанки были «воздушными» и не