Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник - Джек Олсен

Кевин поговорил с ней две-три минуты, а потом повернулся к Джини.

– Исчезни ненадолго, – прошептал он. – Я должен пригласить ее на ланч. Если я этого не сделаю, она никогда не успокоится.

Вечером, через пару дней, пара влюбленных пошла в кинотеатр на фильм Питера Селлерса, как вдруг Кевин резко встал и отошел на четыре ряда назад. Джини обернулась и увидела Рут. Казалось, та была в ярости. Когда троица соединилась, Рут все еще кипела. Джини не покидало ощущение, что она повсюду следует за ними по пятам.

41

Даже при пятидесяти пяти килограммах лишнего веса Кассандра Бейтс, домохозяйка чуть за тридцать, производила впечатление. Длинные каштановые волосы, карие глаза, кожа фарфорового оттенка и нежное лицо, как у покойной Мерл Оберон. Тысячи долларов Кассандра отдала психоаналитикам, пытаясь понять, почему так растолстела.

– Когда я была стройной, – объясняла она, – я привлекала больше внимания, чем мне бы хотелось. Я всегда была пышногрудой и словно заводила мужчин. И не могла с этим совладать, особенно когда внимание перерастало в домогательства.

Домогательства трижды заканчивались изнасилованием.

– А если меня не насиловали, мне жестоко доставалось, – вспоминала она. – Отказ мужчины не принимали. Они зверели. Почему я? Потому что я была чувствительной, доверчивой, общительной – и глупой.

Она вооружилась. Как-то ночью в старом споканском районе Браунс-Аддишен, где соседствовали многоквартирные дома и заброшенные особняки и было полно молодежи, к ней на улице пристал незнакомец.

– Что ты думаешь об этом? – спросил он, вытащив член.

– А что ты думаешь об этом? – ответила она, выхватив охотничий нож.

Придя домой, она позвонила в полицию. Результат ей запомнился надолго.

– Пришел детектив и все допытывался: «Ты с ним заигрывала? А ты точно не заигрывала?» Он допрашивал меня так, будто преступницей была я.

В том, что касается изнасилований, она была уже слишком хорошо осведомлена.

– Я узнала, что по закону ты должна бороться, кричать и вырываться, иначе ни одно жюри не признает, что тебя изнасиловали. Но именно сопротивление возбуждает насильников и заставляет бить тебя по голове и телу. Один из них именно так и поступил, когда я сопротивлялась, и шрамы не проходили у меня месяцами.

Она решила, что ее больше никогда не изнасилуют. Позже она рассказывала:

– Я сказала себе: «Дура, что ты делаешь не так?» По этой теме я прочла все, что смогла найти. Я узнала, что это не преступление похоти, а преступление власти и ярости. Насильников возбуждает твое сопротивление – от него они входят в раж, оно их озлобляет и ожесточает. Большинству из них это чувство необходимо, чтобы возбудиться: если жертва пассивна, у них пропадает эрекция.

Она пришла к выводу, что покорные женщины насильникам не нужны. И решила, что в любом следующем столкновении, а в том, что оно будет, она не сомневалась, сделает все возможное, чтобы остановить зверя, но если дело все-таки дойдет до изнасилования, станет самой покорной женщиной в мире.

– Я сказала мужу: «Грегор, если парень повалит меня и начнет насиловать, я не собираюсь его отвергать и выказывать отвращение. Я даже сама предложу что-нибудь для него сделать, если ему от этого полегчает, – только бы он меня не бил, не царапал и не содомизировал. Так я выживу и не пострадаю. Потому что, Грег, если меня изнасилуют еще раз, мне конец. В мире не хватит психоанализа, чтобы помочь мне это пережить».

Муж сказал, что понял. Она рассказывала, что произошло вскоре после этого разговора:

– Был жаркий вечер конца августа 1980 года, и я вышла на прогулку в Саут-Хилл. Я не люблю солнечные лучи на лице, не люблю потеть и не люблю появляться на публике, потому что я слишком толстая, – вот почему я гуляла в темноте. Мое больное колено ныло, и я опиралась на стальную трость. Я не волновалась. Насильник из Саут-Хилла не пристанет к толстухе.

Я была около Хай-драйв, когда увидела, как он выходит из кустов у подъездной дорожки. Я глянула на его лицо и поняла, что у меня проблемы. Люди говорят о том, какой он красивый. А я подумала, что у него самые холодные глаза из всех, какие я видела в жизни. Лицо у него было пустым, но взгляд – сосредоточенным. Такой же взгляд я видела у парней, готовящихся подстрелить кролика или птицу.

На нем был серый спортивный костюм и кроссовки, и выглядел он как Мистер Чистюля. Он шел прямо на меня.

Я сказала: «Стой!»

Он что-то пробормотал, поднял руку и пошел дальше. Я помахала тростью и сказала: «Если ты сейчас же не остановишься, я отшибу тебе яйца! Тормози!»

Это была одна из тех вещей, о которых я читала: действуй решительно, прежде чем они успеют поднять на тебя руку, – тогда они часто отступают и ищут кого-то, кто доставит меньше хлопот.

Он остановился, а потом снова зашагал. Я подняла трость: «Какого черта ты делал в этих кустах?»

Лицо у него изменилось. Мистер Хороший Парень.

«О, я просто мочился».

Я подумала: «Какая мерзость!» Но решила, что нужно вежливо и аккуратно из этого выпутаться.

«Что ж, отойдите и оставьте меня в покое. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое».

Он сказал: «А зачем ты гуляешь ночами? Ты, должно быть, ищешь мужчину».

Я ответила: «Я гуляю ночью, потому что я толстая, разве ты не видишь? Ночью прохладнее, а толстые плохо переносят жару. Вот и все!»

Он продолжал твердить, что я, должно быть, ищу мужчину. Я стала уходить, и он пошел за мной. Я повернулась к нему лицом, как к собаке, и сказала: «Отвали от меня на хрен!»

Он принялся тараторить этим своим поставленным голосом – дикция у него и правда была хорошая. Все время говорил мне, какая я красивая. Я сказала себе: «Ладно, Кэсси, что ты собираешься делать? Подойдешь к одному из этих шикарных домов, постучишь в дверь и скажешь: “Этот мужчина ко мне пристает”? Он уложит тебя на спину, прежде чем ты успеешь пройти пять шагов, и, кроме того, он, скорее всего, из этого района, а эти люди, скорее всего, даже не откроют дверь». Я подумала: «Ладно, крошка, ты сама по себе. Просто сохраняй спокойствие и держи себя в руках».

Он подошел ко мне. Я держала трость наготове. Он спросил: «Что ты думаешь о том, как я выгляжу?»

Когда я не ответила, он спросил: