Окно в Союз 2 - Кабир Ким

назад наконец-то получили новую квартиру в только что сданном доме в квартале новостроек. Наташа просила его заглянуть к ним, возможно, родителям нужно чем-то помочь. Морозов пообещал заехать, хотя бы ненадолго. Это было важно и для семейного мира. Ну и эта поездка поможет временно переключить мозг на бытовые проблемы. Хотя бы ненадолго. Это полезная практика, она помогает потом более чётко видеть.

Морозов вызвал разъездную машину УКГБ — ту самую «Волгу», что стояла во дворе. Через двадцать минут он уже подъезжал к кварталу новостроек. Девятиэтажка, панельная, ещё, казалось, пахла штукатуркой и краской. Квартира родителей Натальи была во втором подъезде, на третьем этаже. Лифт не работал, и Морозов, чертыхаясь для виду, поднялся пешком. На самом деле он даже был рад дать немножко физической нагрузки своему организму.

Тёща встретила его радушно и сразу вывалила гору новостей. За неполные полчаса Морозов узнал, что:

Лифт барахлит и отключается по несколько раз в день. Лифтёры полные неумехи и она собирается написать на них жалобу.

Говорят, что картошка в этом году уродилась обильная, но мелкая. Нужно будет помочь им с тестем съездить на рынок и купить на зиму несколько мешков хорошей, пока всю крупную не раскупили.

У соседей, в сорок шестой квартире, заболела дочь-студентка. Её увезли в больницу и пока не могут поставить диагноз.

В квартире сверху идёт ремонт, меняют проводку, но электрик очень вежливый и предупредил, что будет шуметь пару-тройку дней.

Младшая дочь, Настя (сестра его жены) поступила в политех в Новосибирске, и теперь её комната так и будет пустовать, потому что Настя даже не успела увидеть их новую квартиру перед отъездом с первым курсом на картошку. Тёща планирует устроить там что-то вроде цветника, перетащила туда все свои горшки и кадки.

Что вчера у них в щитке на площадке автомат какой-то барахлил, моргал свет пару раз, был посторонний запах. Но она электрику тому сверху, сказала, он обещал завтра вечером зайти, посмотреть. Но если Коля (то есть он, Морозов) сейчас посмотрит, она даст ему ключ от щитка.

Тесть сидел молча, отхлёбывал чай из кружки с олимпийским Мишкой и стоически хрустел сушками с маком.

Морозов лишь отмахнулся, осмотрел новые обои, помог тестю прикрутить полку. Заглянул в комнату с цветником, в очередной раз поразился ботаническим увлечениям тёщи. Пообещал заехать завтра на часик после работы, чтобы помочь тестю передвинуть тяжёлый шкаф в гостиной. Надежда Ивановна, довольная, завернула ему в газету несколько кусков ещё тёплого домашнего пирога с лимоном.

— Возьми, Коля, порадуешь своих.

Он поблагодарил, взял, вышел. Разъездная машина, как и было условлено, вернулась за ним ровно через час. По дороге обратно в управление Морозов, разворачивая завтрашнюю газету и пытаясь читать в свете потолочного плафона, думал, что завтрашний вечер обещает быть не менее насыщенным: сначала мебель у тёщи, а потом анализ первых результатов наблюдения за Егоровым. Или наоборот. Хорошо бы успеть с анализом до конца работы, а то не сможет приехать, тёща обидится, нажалуется Наталье. А то и заставит тестя двигать шкаф самому. Николай пожалел тестя, тот работал заместителем руководителя «Куйбышевэнерго» и крепким телосложением в свои пятьдесят пять не отличался.

Так что завтра Николай к ним приедет. Тем более, тёща пообещала пирог с яблоками.

Глава 14

Пятница, 11 сентября 1981 года. Кабинет старшего следователя Никанорова.

Николай отложил в сторону папку с надписью «Уголовное дело № 187−81». Дело было заведено по факту нанесения тяжких телесных повреждений гражданину Сивцову Аркадию Петровичу, по его заявлению. В папке лежали: протокол осмотра места происшествия (составленный с опозданием, уже после госпитализации потерпевшего), выписка из медицинской карты с диагнозом «закрытый оскольчатый перелом латерального мыщелка большеберцовой кости со смещением, разрыв передней крестообразной и медиальной коллатеральной связок, повреждение мениска», протокол об изъятии кистеня, заявление собственно Сивцова, где он описывал нападение на себя в парке. Были также рапорты двух патрульных нарядов, которые в тот вечер дежурили в районе и ничего подозрительного не заметили. Рапорт опера о том, что он по поручению следователя опросил все открытые по тому времени магазины в районе (список прилагается), но никаких незнакомцев в светлой куртке в тот вечер продавцы не упомнят. Имелась также справка о том, что Сивцов органам известен, ранее судим по статье 206 УК РСФСР (хулиганство), но за последний год на учёте не состоял и оперативного интереса не представлял.

Показания самого Сивцова были туманны и, как считал Никаноров, насквозь лживы. «Немолодой мужчина в светлой куртке» — это было всё, что мог сообщить потерпевший. Неизвестны даже рост и черты лица. Голоса Сивцов тоже не слышал. Из особых примет только светлая куртка. Следователь откинулся на спинке стула, потёр переносицу. Головная боль, тупая и навязчивая, пульсировала в висках с самого утра. Дело было проходное и, по сути, бесперспективное. Жертва — отпетый уголовник, вооружённый кистенём, что автоматически делало его версию событий крайне сомнительной. Вероятнее всего, Сивцов сам попытался кого-то ограбить и нарвался на серьёзный отпор. Но закон есть закон: заявление о преступлении поступило, тяжкие телесные зафиксированы, расследование должно быть проведено в полном объёме. Даже если потерпевший — мразь. Тем более Сивцов теперь ещё и фигурант другого дела — того, которым занимается капитан Морозов из Комитета. Никаноров чувствовал, что дело Сивцова в Комитет официально не заберут. Он понимал, что комитетчики, скорее всего, Сивцова сделают осведомителем, но за кистень тому точно светит срок, пусть и небольшой. И срок этот будет по линии МВД, а не Комитета.

Никаноров достал из шкафа большую, истрёпанную по краям карту Куйбышева и разложил её на столе. Затем нашёл карандаш, отыскал на карте парк, где, согласно протоколу осмотра места происшествия, произошло нападение. Следователь провёл окружность радиусом примерно в полкилометра. В радиусе было три продуктовых магазина, две пивные палатки и табачный киоск. Сивцов сверился с рапортом оперуполномоченного. Да, тот обошёл все указанные точки. Кроме одной. Опер пропустил табачный киоск, расположенный на самом краю очерченной Никаноровым окружности. «Скорее всего, не застал продавца, — подумал следователь. — Или даже решил, что киоск слишком далеко от места происшествия. Но нападение наверняка вызвало у нападавшего выброс кортизола и адреналина, а там уже привычная цепочка: стресс — никотин — расслабление. Ничтожный, но шанс».

Следователь вздохнул. Дело выглядело безнадёжным, но он не мог не проверить все ниточки. Так уж он понимал свою работу, так он её всегда делал.

Они выехали на служебном «бобике» через пятнадцать минут. День был