Шпора на сердце - Лисавета Челищева

«В списке «получил чайку и радуйся»».

«Что нужно сделать, чтобы попасть в другой список?»

Я задумалась. Что ему ответить?…

«Подожди», — напечатала я.

«Чего?»

«Пока я подумаю, зачем я тебя разблокировала».

«Потому что тебе там скучно. И я тебе нравлюсь. Признай».

Я фыркнула. Ну, конечно.

«Чего? Ты мне нравишься так же, как зубная боль. То есть нет».

«Зубная боль проходит. А я — нет. Я постоянный».

Я ухмыльнулась, читая его сообщение. Он был таким самоуверенным, что это даже забавляло.

«Постоянный?? Не смеши. Скольким девушкам ты это на уши вешал?»

«Рыжим никогда».

Я закатила глаза. Какой наглый придурок.

«Думаю, заблокирую тебя прямо сейчас».

«Стоп. Я не все вопросы задал. В каком ты отеле отдыхаешь?»

Я замялась. Зачем ему это? Говорить правду или придумать что-то? Если я совру, он снова будет подозревать, что я в психушке.

«В санатории», — написала я.

«В санатории? Ты серьёзно? Это разве не для пенсионеров?»

«Во-первых, тут нормально. Во-вторых, море, кошки и люди, которые не лезут в мою голову».

«А я лезу? Я просто хочу понять, что с тобой».

Он не прав — он лез. Но он не требовал объяснений, не осуждал. Он просто спрашивал.

«Всё ок. Я уехала подумать».

«И о чём ты думаешь?»

Я смотрела на экран и не знала, что ответить. О чём я думала? О нём — о Данииле. О матери. О том, как я боюсь, что однажды стану ею. О том, что я хочу вернуться, но не знаю, как быть с тем, что я чувствую.

«О том, что все хотят чего-то от меня».

«А я хочу просто нормального ответа».

«Ну ты его получил. И фото тоже. Чего ещё?»

«Когда вернёшься?»

«А тебе зачем?»

«Любопытно».

«Мазохист?»

«Типа того. Но если не скажешь — я сам приеду. Калининград маленький, найду тебя по чайкам на фото».

Я усмехнулась. Он что, серьёзно?

«Не выдумывай»

«У меня план. Ты просто его ещё не знаешь».

«Какой это?»

«Не кидай в блок больше и узнаешь. Так когда обратно?»

Я посмотрела в окно. Через три недели я возвращаюсь в Петербург. В универ. К отцу. К той жизни. Я не знала, готова ли. Но я знала, что не хочу прятаться вечно.

«Через три недели. Если не надоешь».

«Три недели? Я справлюсь. У меня есть твоя чайка в чате».

«Она не твоя».

«Но я сохраню. Буду смотреть, пока ты не скинешь себя».

«Даже не надейся».

«Спокойной ночи, Мещерская».

Мещерская? Не чокнутая?… Это что-то новенькое.

«Спокойной».

Я положила телефон на тумбочку и выключила ночник. В комнате стало темно, и я слышала только шум моря за окном.

Я улыбнулась в темноте. Олег был тем ещё придурком, но он заставил меня улыбнуться. И это было приятно.

Я закрыла глаза и подумала: посмотрим, кто из нас кого переиграет.

Урок 27.

Урок 27.

Урок 27.

Садист избавляется от одиночества за счёт превращения другого человека в часть себя, то есть — в зависимого.

Утром я проснулась с ощущением, что день будет хорошим. За окном светило солнце, и даже холодное море казалось светлее, чем обычно. Я улыбнулась своему отражению в зеркале, надела лёгкое платье и спустилась в столовую.

За завтраком Илья сразу заметил моё настроение.

— Ты сегодня прямо светишься, — сказал он, пододвигая ко мне тарелку с овсянкой. — Случилось что-то хорошее?

— Просто выспалась, — ответила я и взяла ложку.

Нина подняла бровь и усмехнулась.

— Выспалась? Ты вчера до полуночи сидела с телефоном. Мы видели свет в твоём окне.

Я пожала плечами и сделала вид, что не расслышала.

Я пила чай и машинально смотрела на телефон, лежащий рядом. На экране висело уведомление. Сообщение от Олега пришло час назад.

Я не стала сразу открывать. Сделала вид, что не заметила. Пусть подождёт.

Потом, когда я допила чай и поболтала с друзьями, я всё-таки открыла чат.

Олег: «Привет, пенсионерка. Как там твой санаторий? Надеюсь, ещё не разучилась пользоваться телефоном?»

Я ухмыльнулась. Ну что за дурак? Он что, специально каждое утро начинает с идиотских подколов? Ладно, надо подыграть. Ради моего плана.

Я набрала ответ: «Учусь вязать крючком. Всё по расписанию».

Он ответил через минуту: «Серьёзно? А я думал, ты там в шахматы играешь с дедушками».

Я фыркнула и быстро напечатала: «Это тоже. И у них реакция лучше, чем у некоторых волейболистов».

«Мне стоит начать тренироваться?»

«Тебе уже поздно».

«Но я выносливее. А ты что, на процедурах?»

«Нет. Скоро пойду. Солевые ванны. Говорят, полезно для нервов».

«Я думал, ты их закалила ещё в универе».

«Всякое было. Сейчас завтрак закончился».

«Чем кормили? Манной кашей и компотом?»

Я закатила глаза и ответила: «Очень смешно. Тут шведский стол. Если хорошо себя вести, дают десерт».

«А как ты себя ведёшь?»

«Хорошо».

«Только с твоих слов».

«Все, я пошла на обед».

«Приятного аппетита. Не забудь сфоткать десерт».

Я улыбнулась и пошла к столу с пирожными. Сфотографировала маленький шоколадный торт с ягодами и отправила ему. Через минуту пришёл ответ:

«Теперь буду завидовать».

«Завидуй. Я буду есть и думать, как ты там на тренировке пашешь».

«Спасибо. Теперь буду думать о тебе пока бегаю».

«Много думаешь. Иди бегай».

«Иду. Но после тренировки напишу».

«Устань и усни уже».

«Не дождёшься. Пока».

Я отложила телефон и взяла пирожное. Внутри было странное чувство — я играла с Олегом, и мне это нравилось. Но это была лишь игра. Я хотела подружиться с ним, чтобы сделать больно сразу нескольким людям. Алисе — за то, что она пыталась забрать Даниила. Даниилу — за то, что он заставил меня чувствовать себя никем. И, возможно, даже Олегу — за то, что он такой наглый и самоуверенный.

Я улыбнулась своим мыслям и отправилась на прогулку.

На берегу было ветрено. Я сидела на теплом песке, смотрела на волны и слушала, как они разбиваются о берег. Настроение начало меняться к лучшему, когда зазвонил телефон. Я посмотрела на экран — отец.

— Алло, пап.

— Привет, Саша. Как ты там?

— Нормально. А у вас?

— Всё хорошо. Света говорит, чтобы ты не волновалась, мы без тебя на отдых не поедем.

Я кивнула. Честно? Мне было все равно, что они там делают без меня.

— Хорошо.

— Ты принимаешь таблетки?

Я помедлила.

— Да, принимаю.

— Хорошо. Саш, я хочу, чтобы ты