Шпора на сердце - Лисавета Челищева

Урок 25.

Урок 25.

Урок 25.

Спасение придет к тебе из отвергнутого. Твое солнце поднимется из мутных болот. — Карл Юнг

Я лежала в тишине, глядя в окно палаты, и пыталась не думать о нём. О том, как он смотрел на меня, когда я стояла посреди дороги. О том, как я сбежала, чтобы не чувствовать этого безумия. Чтобы не хотеть его.

Я закрыла глаза. Просто чтобы отдохнуть. Просто чтобы перестать думать.

И провалилась.

Мне снился двор. Старый, с уютными панельками, с облупившейся краской на скамейках и вечно мокрым асфальтом после дождя. Панельные пятиэтажки, которые я ненавидела в детстве, а потом полюбила за то, что они были нашими. Мои и мамины. Мы жили в одной из них, на третьем этаже, с окнами, выходящими во двор с детской площадкой. Я помнила этот запах мокрого города и цветущей черемухи, которая росла под моим окном.

Во сне всё было в розовой дымке. Закат разлился по небу, отражаясь в лужах, делая их похожими на розовые зеркальца. Я сидела на качелях — старых, с ржавыми цепями, которые скрипели, когда я раскачивалась. Ноги почти касались земли, я качалась медленно, глядя в небо. Внутри было легко. Так легко, как не было много лет.

Я смотрела на детей, которые носились по двору, смеялись, играли в салки, и думала: как же хорошо, когда ты маленький. Когда ты знаешь, что есть кто-то, кто решит все твои проблемы. Когда мама и папа — это стена, за которой можно спрятаться от всего мира. Я так хотела снова оказаться там. В том времени, когда не нужно было думать о деньгах, о будущем, о том, кто я есть и кем становлюсь. Я хотела снова быть той девочкой, для которой завтра — это просто ещё один день, когда можно гулять до вечера во дворе и не переживать о завтра.

Я остановила качели и опустила голову.

— Саша…

Я подняла глаза. Мама стояла в двух метрах от меня. Молодая, красивая, с длинными рыжими волосами, которые она носила распущенными. В белом платье, с улыбкой, которую я помнила из детства. У неё не было тени безумия в глазах. Она была просто мамой.

— Мам… — прошептала я.

Она открыла руки, и я бросилась в них. Я чувствовала её запах и прижималась к ней, сжимала её платье в кулаках и плакала. Слёзы текли по моим щекам, я не могла их остановить, и они оставляли мокрые пятна на её плече.

— Мам, я так скучала… — всхлипывала я. — Почему ты ушла? Почему ты оставила меня?

Она гладила меня по голове, убаюкивая.

— Я всегда любила тебя, Саша. Ты моя девочка. Ты моя дочь. Прости меня за всё. Прости, что я не справилась. Что я оставила тебя одну. Просто… прости, пожалуйста.

Я подняла голову, посмотрела ей в глаза. Они были такие же зелёные, как я помнила. И она улыбалась. Улыбалась, как тогда, когда мы пели вместе, когда она рисовала мои портреты, когда мы просто сидели на кухне и пили чай.

— Всё хорошо, мам, — прошептала я. — Я люблю тебя. Я всегда любила тебя.

Она взяла моё лицо в ладони, провела большими пальцами по щекам, стирая слёзы, и поцеловала меня в лоб.

— Всё будет хорошо, моя девочка, — сказала она. — Ты справишься. Ты сильная, дочка. Ты справишься.

Я открыла глаза.

В палате было уже темно. Только ночник у двери еле работал, освящая пространство только вокруг себя. Я лежала на спине, по щекам текли дорожки слез.

Я села на кровати, обхватила колени руками и уткнулась в них лбом. Мне хотелось снова заснуть и снова увидеть её. Той, какой она была раньше. Но я знала, что сны редко повторяются.

Я взяла телефон с тумбочки. Свет от экрана резанул по глазам, я прищурилась. Было три часа ночи. Я хотела отложить телефон и попытаться уснуть, но заметила красный значок уведомления в приложении.

Я открыла его. Уведомление в социальной сети.

«Олег Князев отправил вам заявку в друзья».

Я выронила телефон. Он упал на кровать, отскочил и упал на пол. Я смотрела на экран, который продолжал светиться, и не могла поверить в увиденное.

Как? Как он меня нашёл? Я же убрала тот чёртов лайк! Я удалила его через несколько минут, и даже если он проверял уведомления, моего имени там не должно было быть. Это невозможно. Это…

Я подняла телефон. Заявка висела на экране. Его аватарка — он на пляже, в тёмных очках, с улыбкой, которая, казалось, говорила: «Я знаю, что ты хочешь меня».

Я нажала«Отклонить».

Экран погас. Я положила телефон на тумбочку, отвернулась к стене и попыталась забыть о том, что только что произошло.

Но я не могла уснуть. Я лежала, глядя в стену, и прокручивала в голове сцену за сценой. Олег. Каким образом он нашёл мой профиль? У меня даже фоток толком нет. Как он умудрился?

Я взяла книгу, которую принесла из библиотеки, открыла на середине и попыталась читать. Буквы расплывались. Я перечитывала один и тот же абзац пять раз и не понимала, о чём там написано. Тогда я закрыла книгу и просто лежала в темноте.

Я уснула под утро, когда за окном начало светлеть, и даже не слышала, как медсестра заходила в палату проверить, всё ли в порядке.

Проснулась я от голосов в коридоре. Кто-то громко смеялся. Я села на кровати, потёрла глаза и посмотрела на телефон.

Он снова горел уведомлениями. Я открыла приложение — и поняла, что это утро будет плохим.

Олег написал мне. Под моей детской фотографией, где я сижу на качелях и улыбаюсь в объектив. Он написал: «Не верю что ты такой была».

Под фото в зеркале, где я стою в джинсах и чёрном топе, у меня спутанные волосы, он написал: «Могла бы хоть причесаться для фото раз в год».

Под фотографией заката над озером, он оставил: «Ммм природа… Всех комаров покусала там?».

Я сидела и смотрела на экран. Это был кошмар. Он прокомментировал все мои фотографии. Их было намного, но Князев под всеми оставил свою грязь. Все, до одной. Даже те, где просто небо и вода. Это было похоже на вторжение в личную жизнь. На то, как если бы кто-то открыл дверь в мою комнату и запрыгнул на кровать в грязной обуви.

Я зашла