Шпора на сердце - Лисавета Челищева

— …Спасибо, пап.

— Я позвоню тебе на следующей неделе. Береги себя.

— Хорошо. Пока.

Я сбросила звонок и смотрела на телефон. Слова отца были заботливыми, но они не согревали. Они были как инструкция. Как отчёт. Он говорил мне то, что должен был сказать.

Мне стало грустно. Я сидела на берегу, обхватив колени руками, и смотрела на море. Волны накатывали и отступали, и мне казалось, что они забирают с собой частичку меня.

Телефон снова завибрировал. Я не хотела смотреть. Мне не хотелось ни с кем разговаривать.

Я продолжала сидеть на берегу, и небо становилось всё темнее. Ветер усиливался, пора было уходить.

Телефон опять завибрировал. Я вздохнула и посмотрела на экран.

Олег: «Я опять в блоке?»

Я задумалась. Мне не хотелось писать ему. Мне вообще не хотелось ни с кем говорить. Но что-то заставило меня ответить.

«Не хочу смотреть в телефон. Устала».

Я отложила телефон, думая, что он поймёт и отстанет. Но через пятнадцать минут пришло новое сообщение:

«Я сейчас наберу».

Я нахмурилась. Какой упрямый! Я же сказала, что устала.

«Нет. Я слушаю грустную музыку и ненавижу всех».

Я думала, что теперь он точно оставит меня в покое. Я надела наушники и включила музыку без слов. Телефон молчал. Я уже начала думать, что он действительно отстал, как вдруг экран загорелся, и телефон начал вибрировать.

Я испуганно посмотрела на него. Не может быть.

Я сбросила звонок. Но он снова позвонил. Я снова сбросила. Он позвонил в третий раз. Я взяла трубку и прошипела с раздражением:

— Что тебе надо? Я же сказала, что у меня грустное настроение!

В трубке послышался его голос — спокойный, насмешливый:

— Не ври. Уже не грустное. Смотри, как я на тебя действую.

Я закатила глаза.

— Ты действуешь на меня как головная боль.

— Определись уже, Мещерская, кто я для тебя. Зубная или головная боль.

— Я отключаюсь.

— Эй! Ты же сама сказала, что устала. Вот я и звоню, чтобы развеять твою усталость.

Я поднялась с песка и пошла в сторону санатория.

— Ты не сможешь развеять мою усталость звонком.

— Могу. Я уже это делаю. Ты ведь больше не сидишь и не ненавидишь всех? Значит, я тебя отвлёк.

— Почему ты такой навязчивый, — простонала я. — Зачем тебе все это?

— Сам пока не решил. Давай поболтаем. Расскажи, почему грустишь. Кашу не доложили за завтраком?

Я молча оскалилась. Я не хотела рассказывать ему про отца. Про то, как его холодные слова заставили меня почувствовать себя вновь одинокой.

— Просто не хочу говорить.

— Ладно, не говори. Тогда я расскажу тебе о своём дне. У меня сегодня была трехчасовая тренировка. Гоняли так, что я чуть не сдох. Тренер сказал, что я теряю форму. А я просто отвлёкся на разогреве.

— Отвлёкся?

— Ну да. Ты же сказала, что думаешь обо мне. Я тоже думал о тебе. И пропустил удар.

Я усмехнулась.

— Я не говорила такого.

— Я умею читать между строк.

Я подошла к воротам санатория и остановилась.

— Мне пора.

— Стой, стой! Пока ты не скинула, ответь на один вопрос. Хорошо?

Я вздохнула и остановилась.

— Какой ещё вопрос?

Пауза на том конце.

— Какой у тебя вкус в парнях?

Я опешила. Конечно, я удивилась такому вопросу, но быстро взяла себя в руки.

— Никакой.

Я сбросила звонок, убрала телефон в карман и пошла через сад.

В саду было тихо. Ветер качал ветви яблонь, и я слышала, как шуршат листья. Я вошла в корпус, поднялась к себе в палату, сняла джинсы и легла на кровать.

Через минуту телефон завибрировал. Я открыла сообщение, держа телефон над головой. Глаза уже слипались.

На экране было сообщение от Олега. Короткое и чёткое:

«Я никто».

Я смотрела на экран и не знала, что думать. Я сказала ему на звонке, что вкус у меня в парнях никакой, и он назвал себя «никем».

Я перечитала сообщение несколько раз и одернула себя, потому что на лице появилась глупая ухмылка.

Он заставил меня улыбнуться. Он. Князев. Бред какой.

Я не знала, что ответить, поэтому просто отложила телефон и закрыла глаза.

Но улыбка на моём лице не исчезала.

Урок 28.

Урок 28.

Урок 28.

Созависимость появляется вследствие отрицания своей «тени». Признание своей тени — это освобождение.

Я сижу на веранде с видом на море. Заказала капучино, поставила чашку на деревянный стол и сделала фото — кофе, край стола, вдалеке серая полоска воды. Потом сфоткала само море, без кофе, просто волны и небо.

Последние несколько дней мы с Олегом постоянно перекидываемся всякими фотками. Незначительными. Просто из жизни. Он присылает мне зал, вид из машины, ужин. Я отправляю ему закаты, кошек, десерты из столовой.

Это всё очень странно. Если бы мне сказали несколько месяцев назад, что я буду переписываться с Олегом Князевым и присылать ему фото своего дня, я бы сказала, что это полный бред. Что это невозможно. Что я скорее пойду к Даниилу и признаюсь ему в больной симпатии, чем буду тратить время на этого наглого волейболиста.

Но вот я здесь. И отправляю ему очередное фото.

Я делаю глоток кофе, открываю книгу. Психология. Глава про созависимость. Я читаю про нашу «тень», про то, что человек отрицает свои страхи, гнев, ненависть, и именно это отрицание делает его несвободным. Читаю про принятие. Про то, что когда признаёшь свою тень, становится легче.

Я закрываю глаза. Какую тень я отрицаю? Что я не хочу в себе видеть?… Маму?

Телефон вибрирует на столике. Сообщение от Олега.

«Кофе с видом на море? Ты там в раю? »

Я кривлю губы в усмешке и печатаю ответ.

«Здесь нет тебя, точно в раю.»

Отправляю. Через минуту приходит ответ.

«Ой, да ты язва. Но тебе идёт. Когда, кстати, вернёшься?»

«А ты что, скучаешь уже?»

«Интерес к тебе растёт, да. Скинешь своё фото, скажу скучаю или нет)»

«Могу скинуть кошку...»

«Ну, если она такая же рыжая и дикая, как ты, давай)»

Я сжимаю губы. Откладываю телефон.

Я до сих пор не сказала ему, что больше не рыжая. Просто не говорила. А теперь он сам напомнил. И я чувствую, что это надо как-то закрыть. Иначе