Шпора на сердце - Лисавета Челищева

Я беру телефон, открываю камеру. Смотрю на себя в чёрное стекло. Светлые волосы, лицо без макияжа, немного уставшие глаза.

Я фоткаю себя с книгой в руках. Смотрю на результат. Нет, не то.

Надеваю солнцезащитные очки — большие, чёрные. На фото видно только половину лица: лоб, очки, волосы. И всё. Светлые пряди падают на плечи, но лица почти не видно. Главное — волосы. Пусть посмотрит. Пусть поймёт.

Я немного колеблюсь, но отправляю фото.

Он тут же просмотрел. Но ничего не ответил. Вышел из сети.

Я смотрю на экран. Пусто. Ни ответа, ни реакции. Посмотрел, но никак не отреагировал.

Я больше не могу читать. Закрываю книгу, допиваю кофе и ухожу в свою палату. Переодеваюсь, ложусь на кровать. Смотрю в потолок.

Он вышел из сети. Может, обиделся? Или не понял? Или ему не понравилось? Или он просто занят?

Я закрываю глаза. Мысли путаются. Я проваливаюсь в сон незаметно для себя. Тёмная комната, тишина, только шум моря за окном. И я сплю. Без снов. Просто сплю.

Просыпаюсь от звука.

Телефон звонит. Не просто вибрирует, а именно звонит. Громко. Я подскакиваю на кровати, у меня начинается легкая паническая атака.

Кто это? Папа? Стефания?

Смотрю на экран.

Олег. Видеозвонок.

Я недоуменно замираю. Что это вообще значит? Кто так звонит ночью по видео? Я не хочу включать свет. Я не хочу, чтобы он меня видел. Я не готова.

Нажимаю принять. Свою камеру сразу перевожу в черноту. Свет не включаю. Только тёмный экран с моей стороны. И его — с его.

Он появляется на экране. Черная спортивная форма, мокрая майка, светлые волосы взъерошены. Видимо, после тренировки. Олег щурится, пытаясь разглядеть меня в черноте.

— Ты там в подвале сидишь что ли? Коты затащили?

Я ухмыляюсь в своей комфортной темноте. Голос сонный, но уже с иронией:

— Не пытайся разглядеть. Не получится. Я спала. Свет выключен.

— Чёрт, сорян. Не знал, что ты так рано ложишься.

— Уже поздно. Половина двенадцатого.

Он смотрит на тёмный экран. Потом снова щурится.

— Слушай, я сначала не понял. Думал, ты скинула фотку из интернета. А это, значит, ты была. Ну, с волосами этими.

Я молчу.

— Ты перекрасилась?

— Ага.

— Зачем?

— Захотела.

Пауза. Он хмыкает.

— Знаешь, почему по видео звоню? Хотел посмотреть на тебя вживую. Я не верю, что больше не смогу звать тебя рыжей.

Я тихо ворчу. Слышу его усмешку на том конце.

— Привыкай. Теперь я не рыжая.

— Не поверю, пока не увижу.

— Не верь. Мне всё равно.

Он смеётся. И я, сама не замечая, улыбаюсь в темноту.

Мы болтаем. Я его вижу — он весь на экране: мокрый, уставший, но с его фирменной ухмылкой. А он меня не видит. Только слышит.

— Покажи себя уже. Не кидай котов и чаек. Мне хватит на год вперёд.

Я смеюсь.

— А что, чайки тебе уже не заходят?

— Я от них уже устал. Каждый день одно и то же: то чайка, то море, то снова чайка.

— Это моя жизнь. Я тут только море и вижу.

— Тогда покажи хоть лицо. А то я уже забыл, как ты выглядишь. Сам дорисовываю в голове твой образ. Из меня так себе художник, чтоб ты знала, поэтому ты у меня с клювом чайки.

— Мы мало общаемся, чтобы я тебе свои фотки кидала.

— Уже неделя прошла, как мы общаемся.

— Ты дни считаешь?

— Я вообще-то на математика учусь. Зачем-то. Не суть. Мне положено считать.

Я фыркаю.

— Видимо, ты на мехмате учишься, чтобы волейбольные мячи считать.

Он смеётся в голос. И я улыбаюсь шире. Он заразительный, если честно.

— …Знаешь, а я ведь не знаю, хочу ли возвращаться домой. Там никто не ждёт. А тут уже столько знакомых.

Говорю это и сама не понимаю, зачем. Почему я ему это говорю?

Олег замолкает. Его лицо становится серьёзным, на лбу появляется небольшая складка.

— Я жду тебя тут.

Я не шевелюсь, замерев на выдохе.

— Не стоит ждать.

Он молчит. Я откладываю телефон на тумбочку, добавляя:

— У нас ничего не получится.

— С чего так решила?

— Мне не нужны отношения. Ни короткие, ни серьёзные, ни длительные. Никакие.

— Кто тебе тут отношения предлагает, Мещерская?

Я слышу его усмешку. Как он умеет всё переворачивать.

— Дружба мне тоже не нужна, Олег. Я избегающий тип личности.

Пауза. Он молчит. А потом тихо произносит:

— Тогда тебе повезло.

Я не вижу его улыбку, но слышу её в голосе.

— Почему?

Олег наклоняется к телефону, его взгляд обращен куда-то в себя.

— Я догоняющий тип личности.

И тут в его раздевалке раздаётся громкий женский голос:

— Ты что тут яйца высиживаешь? Битый час уже сидишь! Пошёл домой!

Престарелая уборщица появляется за его спиной на экране. Угрюмая, с тряпкой в руках.

Олег в шоке. Смотрит на неё, потом в телефон. Я вижу его лицо и смеюсь. Не могу остановиться. Уборщица подходит ближе, замечает, что он с кем-то разговаривает, и замахивается на него тряпкой.

— А ну марш домой! Со своей девушкой дома балакать будешь, а не тут сидеть! Мне работать надо.

Олег поднимается, оборачиваясь к ней.

— Извините, пожалуйста. Я уже ухожу. Только вещи заберу.

Он хватает сумку, кивает женщине и выходит из зала.

Я всё ещё смеюсь, но уже тише. Он смотрит на экран, на меня — в темноте, и в его глазах тоже пляшут смешинки.

— Есть шанс, что я тебя увижу? Или так и буду в тёмный экран щуриться?

Я переключаю камеру с фронталки. Включаю свет. Экран показывает не меня, а мою тень на стене.

Тень. Тёмная, очерченная, с руками.

Я поднимаю руку. Тень машет ему.

Олег хмыкает, качая головой.

— Мещерская, ты похудела что ли? Не доедаешь плюшек в столовке?

— Вот поэтому ты меня и не увидишь. Пока, Князев.

Я уже хочу сбросить, но он перебивает.

— Что? Подожди, я думал, девушкам нравится, когда им говорят о снижении веса.

— Не важно, что ты говоришь, а как. У тебя это вечно с издевкой идет.

Он ухмыляется, смотря в камеру. Его голос становится ниже:

— Сказать более ласково? Поднеси телефон к ушку, я вообще тебе много чего нашептать