Безликий - Е. Юань

— Безусловно. Во время прошлой облавы на адскую гончую именно этот артефакт сыграл ключевую роль, — откровенно поведал Айзенгер. — Его кодовое имя — «1–42».

«1–42»? Запечатанный артефакт первого класса — чрезвычайно опасный, допускающий лишь строго ограниченное использование. Подобные реликвии считаются такой редкостью, что даже во всей Баклундской епархии хранится от силы одна-две штуки… — в голове Клейна молниеносно пронеслись казенные описания, и он с живым интересом спросил:

— И что же это за вещица? Какими силами она наделяет владельца и каковы её побочные эффекты?

Айзенгер улыбнулся:

— Сие есть тайна Церкви Богини Вечной Ночи, так что подробностей я не ведаю. Знаю лишь то, что изначально его хранили в другом месте, а в Баклунд доставили в экстренном порядке именно из-за дела о серийном маньяке.

— Поговаривают, артефакт представляет собой серебряный полный доспех, покрытый небольшими пятнами засохшей темно-красной крови. В былые времена он привел к тотальному уничтожению целого города, стерев с лица земли больше ста тысяч душ.

— Проклятый доспех? — высказал гипотезу Клейн, пытаясь подобрать кодовое имя.

Айзенгер выпустил струйку дыма и с глубокой серьезностью покачал головой:

— Возможно, дело не в обычном проклятии. Кое-кто величает его «Безумным доспехом» или «Кровожадным доспехом». В кругах нашей Церкви бытовала гипотеза, что покрывающая его кровь принадлежит какому-то древнему божеству из седых веков.

— Когда доспех только-только раскопали, он ничем не привлекал к себе внимания. Его сочли обычным антиквариатом, перепродавали из рук в руки и хранили в частных коллекциях.

— Но со временем каждый, кто касался металла, погибал в кошмарных муках — их тела находили буквально растерзанными в клочья. А вскоре эта гибельная аура начала расползаться во все стороны. Физический контакт больше не требовался: смерть косила всех без разбору в определенном радиусе, что в итоге и сгубило тот город.

— Вся эта трагедия разыгралась в начале Пятой Эпохи, а последующим запечатыванием и ликвидацией последствий руководили Ночные Ястребы.

«Иного от последователя Бога Знаний и Мудрости ожидать и не приходилось. Потрясающие познания в истории и оккультных инцидентах…» — мысленно восхитился Клейн.

Каслана же с ноткой тревоги поинтересовалась:

— Нам грозит опасность из-за этой вещи?

— Церковь Богини наверняка выработала безупречные методы запечатывания, однако от греха подальше нам лучше держаться от этого доспеха как можно дальше, — полупримирительно, полупредупреждающе резюмировал Айзенгер.

Покончив с завтраком, Клейн вместе с хозяином дома прошел в гостиную, где совсем недавно отгремела схватка, а Каслана сперва отлучилась в дамскую комнату.

Провожая взглядом её спину, Клейн задумчиво обронил:

— Похоже, мисс Каслана идет по Пути Арбитра?

— Ваша наблюдательность воистину поражает, — Айзенгер опустился в свое любимое кресло-качалку.

Приблизившись к одноместному дивану, Клейн растерянно пробормотал:

— Но ведь эту Последовательность железной хваткой удерживают королевская семья, армейские верхи и древние аристократические роды, а на черном рынке рецепты и ингредиенты практически не всплывают. Неужто у неё имеются связи в подобных кругах?

Айзенгер с улыбкой отозвался:

— Совершенно очевидно.

— Но раз она до сих пор ни словом не обмолвилась об этом, значит, на то действительно имеются веские причины, о которых не принято распространяться.

В его глазах заплясали лукавые искорки, когда он посмотрел на Клейна. Весь его вид словно беззвучно говорил: «Впрочем, разве ты сам не такой же?»

Клейн выдавил из себя неловкий смешок и опустился на диван.

Спустя пару минут в гостиную вернулась Каслана, и они втроем продолжили обсуждать дело Апостола Желаний.

Постепенно разговор угас, лицо женщины внезапно подернулось грустью, и она со вздохом обронила:

— Это дело — самое опасное из всех, в какие мне довелось вляпаться за всю мою жизнь. И я понятия не имею, сумею ли в итоге уцелеть. Если… если Апостолу Желаний всё же удастся меня прикончить, я бы очень хотела, чтобы на моем надгробии высекли одну фразу:

«У неё была великая мать».

Голос Касланы дрогнул и притих, а в ее привычной, колючей и суровой натуре на миг проступила удивительная мягкость и нежность.

Айзенгер сочувственно кивнул в ответ:

— Безусловно. И для меня это тоже самый грозный и пугающий враг из всех, с кем я когда-либо сталкивался лицом к лицу.

Следом он слабо улыбнулся и добавил:

— Вдруг я всё-таки сложу здесь голову, а вы останетесь в живых — не сочтете ли за труд доставить мои пожитки в Ленбург, прямиком в Храм Познания?

«…Прекратите! Да не вешайте вы на себя эти проклятые смертные флаги один за другим!» — Клейн слегка приоткрыл рот, ума не прикладывая, как заткнуть этих разгулявшихся сыщиков.

— Разумеется, никаких проблем, но я искренне уповаю, что этот день никогда не настанет, — попытался разрядить гнетущую обстановку юноша.

Айзенгер покосился на него и с явным любопытством поинтересовался:

— Шерлок, а как насчет тебя? Если Апостол Желаний прикончит тебя, какое последнее заветное желание ты бы поручил нам исполнить?

«…Воскресите меня!» — мысленно вздохнул Клейн, а вслух с тяжелым вздохом произнес:

— Я бы хотел обрести покой на каком-нибудь живописном кладбище. Желательно, чтобы мое тело осталось целым и невредимым, а саму могилу щедро окропили святой водой и усыпали живыми цветами…

Глубинный же смысл этой пламенной тирады сводился к одному:

«Никакой кремации!»

В гостиной на какое-то время воцарилось звенящее безмолвие, которое вскоре безжалостно нарушил заливистый трезвон дверного колокольчика.

Незваным гостем оказался дьякон из «Сердца Механизмов», Иконсер Бернард. Жесткие пряди его волос всё так же упрямо топорщились из-под полей шляпы, придавая его мужественному лицу с резкими, рублеными чертами налет легкой, неописуемой взъерошенности.

На сей раз при нем не было того самого причудливого серебряного зеркала по имени Арродес — бог знает, в какие глубокие карманы он умудрился его припрятать.

«Будь у меня подходящий шанс, я бы и сам не отказался еще разок поболтать с этим волшебным стеклышком… До смерти хочется поглядеть, какую физиономию скорчит мой „верный и смиренный слуга“, узрев своего истинного владыку…» — невольно подумал Клейн.

Иконсер не стал переступать порог. Застыв в прихожей и смерив взглядом троицу сыщиков, он низким, но вибрирующим от возбуждения баритоном выпалил:

— Мы напали на след Апостола Желаний!

Глава 420

Семейство Дьявола

Западный район, улица Эдуард, 6.

Иконсер Бернард поправил черную шляпу и, указав на парадную дверь особняка за фонтаном, обратился к Клейну,