Пять ударов в минуту - Амалия Мо

Я бы признала, что его внушительная фигура выглядела крайне нелепо среди пушистого пледа и подушек в виде цветочков, но…

— Очаровательная пижама, — заметил Кронвейн, с неподдельным интересом рассматривая кремовые шортики с оборкой из кружева.

А я моментально пожалела, что когда-то посчитала этот наряд достаточно комфортным для сна.

— Что… Что ты тут делаешь? — проглотив возмущение, спросила я.

Моё разочарование от осознания, что моя крепость оказалась не такой надёжной, невозможно было скрыть.

— Не поцелуешь меня перед сном?

— Ты что пьян? — Глупый вопрос. Риэль был за рулём и кто-кто, а он бы ни за что не нарушил правил, созданных людьми.

Поднявшись, господин Верховный на этот раз показал, что он не просто может нагло войти, но и передвигаться по комнате. А я-то наивно думала, что здесь какая-то магия, не позволяющая ему переступить порог.

— Когда-то это была моя комната. Я вырос в ней.

— М-м-м, ясно.

Не ясно было зачем мне эта информация. Очевидно только то, что он добровольно предпочитал не заходить сюда и причины этого меня совершенно не волновали. Пожалуй, только совсем немного — в той степени, которая служила моей безопасности.

— Так что насчёт поцелуя? — войдя в моё личное пространство, буднично поинтересовался он.

— Ничего. Не будет никакого поцелуя.

Когда он шагнул ещё ближе, я не отступила. Глупо было рассчитывать, что это способно что-то изменить.

Его рука легко скользнула по моему предплечью и остановилась у тонкой бретельки кружевного топа в цвет шортам.

Прошлая Лидия взвыла, готовая потянуться к нему, принимая этот жест за милость.

Мне же пришлось стиснуть зубы, чтобы не податься навстречу. В этом не было ничего милого, лишь жёсткая, выверенная пытка, которой Риэль пользовался так же умело, как если бы сжал руку на моей шее.

В приятном тоже может быть боль. Дело в том, кто её причиняет.

Боль становится выносимой, а иногда почти желанной, когда её причиняет тот, кому ты доверяешь. Но стоит источнику смениться — и всё меняется. То, что могло быть лаской, превращается в насилие. То, что выглядело заботой, становится контролем.

— Тогда я буду спать здесь, — заявил Кронвейн и принялся расстёгивать пуговицы на своей безупречной рубашке.

Насколько она была безупречной, можно было судить потому что я задумалась о том, как же он тогда спал с Юриэль. Может, он не удосужился раздеваться целиком? Или довольствовался тем, что она стояла на коленях?

От мелькнувших образов мне стало не по себе.

— Надеюсь мой матрас покажется тебе достаточно удобным, — бросила я и двинулась к выходу.

Если хочет спать здесь, то кто я такая, чтобы запрещать ему? В конце концов я могу спать в его спальне. Да хоть на коврике в прихожей, лишь бы не с ним!

Высшая степень унижения (моего): знать, что около часа назад он был с другой женщиной, а теперь собирался лечь со мной в одну кровать. Риэль ведь только и делал, что превращал мою жизнь в ад. Любыми способами.

Боги, я ведь могла стать женой Эреба… Почему жизнь так несправедлива?

— Выйдешь за порог, и я выброшу все твои грёбаные вещи и заколочу все двери, кроме моей спальни.

— А я думала, что мы обойдёмся без угроз, — потирая переносицу, устало ответила я. — Ладно. Твой дом — твои правила. Если тебе доставляет удовольствие спать с первокровной, которая, по твоему мнению, не заслуживает быть даже пылью под ногами, то валяй. Я даже не знаю, кому ты делаешь хуже выходками.

— Тебе, разумеется. Видеть то, как ты неумело маскируешь ненависть и сдерживаешь слова, крайне приятно.

— Что ж, наслаждайся.

— Ты всё ещё пытаешься представить себя жертвой. Это удобно и избавляет от ответственности.

— Как скажешь.

Потеряв интерес к разговору (будто он у меня изначально был), я забралась под одеяло и выключила лампу. Очень надеюсь, что Кронвейн передумает спать на дешёвом узком матрасе. В конце концов я не задумывалась о его размере при покупке. Для меня одной он был удобным.

На мгновение мне показалось, что он собирается уйти, но оказалось, что Риэль освобождался от одежды. Вес его тела заставил матрас просесть, что оказалось крайне неприятным. Сначала я возвысилась, но довольно быстро скатилась вбок, оказавшись почти на его груди.

— Эта кровать нравится мне даже больше, — устроив руки на моей талии, заметил Кронвейн.

— Из-за тебя матрас сдувается! — Я попыталась выбраться, но хватка не позволяла.

— Можем пойти в мою спальню.

— Серьёзно?! Можешь пойти в неё один, а я буду спать здесь!

— Мне нравится положение, в котором ты оказалась, — прижав меня плотнее к себе, сказал он.

В данный момент я молилась, чтобы то, что неожиданно упёрлось мне в бедро не оказалось тем, о чём я подумала.

— Ты дрожишь, serpens, — одна из его рук медленно поднялась.

— Это… неудобное положение…

— Неудобно — не значит неприятно.

Я бы поспорила. Если бы его рука не прижала меня ещё плотнее, заставляя ощутить мужскую эрекцию во всей её… полноте и длине.

Не думать о члене Риэля! Не вспоминать! Не анализировать!

Работая в медицинской организации, я с лёгкостью могла представить мужское тело, как просто… картинку из учебника анатомии. Любого другого мужчины, но не Кронвейна.

— Совсем недавно ты пыталась меня соблазнить. Не думал, что ты окажешься такой скромной, когда я попробую сделать то же самое.

— Риэль, ты заигрался. Прекрати.

Колокольчик в голове прозвенел, оповещая, что это отличная возможность воспользоваться положением. Я смогу забеременеть очень-очень скоро и без помощи врачей.

Всего-то нужно представить, что передо мной кто-то другой… Кто-то, кто меня не ненавидит. Кто-то, готовый смеяться вместе со мной, а не задушить. Кто-то с жёлтыми глазами и очаровательными ямочками на щеках.

Насколько это было неправильно? На все двести процентов, а может и больше.

Совесть кивнула моим доводам, что ничего страшного не случится, и что Риэль заслужил такое отмщение. Он заслужил куда больше и непременно расплатится за ту боль, которую принёс в мою жизнь, а пока…

Пока я потянулась к его губам и поцеловала.

Всё вышло не так, как я бы хотела. В первый раз я сделала это по собственной глупости, а во второй из расчёта. Я думала о светлом будущем, в котором никогда его не увижу. Точнее старалась думать...