Любовь под запретом - Юлианна

руками и судорожно скривился. Каждый вдох разрывал голову, заставляя устроить перекличку вискам. С трудом разлепив глаза, он уставился на пасмурное небо и послал первое доброе послание во вселенную.

После того концерта, который устроил Хасанов, ему было необходимо расслабиться и забыться. Когда твои чувства под запретом, это становится не только тяжело скрывать, но и что важнее, тяжело контролировать не только речь и эмоции, но и руки.

Он так долго бежал и скрывал свою любовь, что стоило только Ираде появиться в офисе и эта волна снова затопила его под самую крышку. Ее неподдельное переживание за него, за брата и мужа, настолько цепляло его, что он силой воли заставлял себя не искать скрытый подтекст.

Ему нужно было отвлечься.

А что могло быть лучше, чем женщины и вино?

Проведя весь остаток дня и вечера в казино, он старался забыть ее глаза, ее волнение и страхи за него, мечтая о забвение, хоть ненадолго. Словно всего случившегося было мало.

Но не вино, не женщина так и не смогли заставить его забыть ту нежность, с которой она смотрела на мужа, ту любовь, которую она дарила ему своими прикосновениями и поцелуями.

Он следил за ними на вечере. Она не отходила от него ни на шаг, а он вел себя так, будто позволял ей находиться рядом. Словно это он делал ей одолжение.

Придурок.

Если бы только обстоятельства позволили им встретиться в другое время или хотя бы не привели к тому, что он оставил ее на семь долгих лет, возможно он смог бы убедить ее принять его предложение руки и сердца.

Ее отказ глубоко ранил его. Он не смог больше повторить своего предложения или убедить ее, потому что понимал, не имеет права привязывать ее к себе, когда сам сел в тюрьму, на такой большой срок. И он не винил ее за отказ.

Себе он мог признаться честно, он все еще любил Ираду. И каждый ее вздох заставлял его самого жить.

Он отдал бы все на свете за то, чтобы она была с ним. Не раздумывая, отдал бы все что имеет, лишь бы провести свои последние дни рядом с ней. Он даже бы воспитал ребенка Джамиля, случись что с ним. Ему было плевать на это.

Но замечая взгляд Ирады на мужа, он понимал, что даже если Джамиля не будет, она никогда не сможет ответить ему взаимностью, не говоря уже о том, чтобы остаться с ним.

Именно в таких мыслях он и провел двое суток, когда, утром прийдя на работу и застав там Эмина и Джамиля, решил за благо исчезнуть, чтобы снова не набить ему морду.

Он не винил его, потому что сам ревновал, но он понимал, что не имеет права, да и расстраивать не хотел Ираду.

Стук в дверь отвлёк его от мрачных мыслей, и голова Карима показалась в проеме.

— Как себя чувствуешь? Голова болит?

— Я что вернулся домой и продолжил пить? — спросил Заур и Карим кивнул. — Твою мать?!

— Телефон я забрал, потому что ты пытался позвонить Ираде и признаться ей в том, что Джамиль не достоин ее.

— Шутишь? — испуганно замер Заур и Карим рассмеялся.

— Шучу-шучу. Не настолько все плохо. Так ты сказал только мне.

— Не шути так.

— Завтрак? — предложил Карим.

— Видно, что я хочу завтракать? — усмехнулся Заур и тут же схватился за голову.

— Но позавтракать все равно придется. Я все накрыл.

— Карим прекрати вести себя как моя домохозяйка. Ты мужчина.

— Мне должно быть стыдно? — усмехнулся он в ответ и, махнув рукой вышел из комнаты. — Жду внизу.

Заур долго стоял под ледяным душем, пытаясь не умереть от головной боли и переохлаждения. Закинув пару таблеток в рот, он запил их прямо из-под крана и, надев домашние штаны с майкой, спустился вниз.

Учуяв аромат яичницы с помидорами, его едва не стошнило, и он сжал челюсти, опуская руки на стол и смотря на Карима, которого его состояние совсем не волновало.

Он налил им чай и принялся есть, так ловко орудуя вилкой, что Заур к концу его трапезы, улыбнулся уголком губ.

— Ешь. У нас кучу дел.

— У меня очередной выходной. Мне надо немного побыть одному.

— Боишься не сдержаться и признаться Ираде в своих чувствах?

— Она их знает.

— Тогда может у тебя чешутся руки выкрасть ее и увезти в неизвестном направлении? — подначивал его Карим.

— Если бы не знал, что не простит меня, так бы и сделал.

— Тогда в чем дело? — не унимался Карим.

— Нужно немного отдалиться. Не видеть хотя бы пару дней.

— Так в офисе ее и не бывает, — пожимал плечами Карим и Заур смирил его тяжелым взглядом. — Просто признайся, что ты боишься не сдержаться и начистить еб… лицо Джамилю, верно?

— Карим, сходи на кухню и принеси бутылку пива.

— Это такой легкий перевод разговора?

— Ты как всегда проницателен, друг мой.

Не говоря ни слова, он поднялся и удалился. Заур с непроницаемым лицом всматривался в окно, осознавая, что Карим, как обычно, разглядел то, что он старался скрыть. Его проницательность заслуживала уважения. Не один раз он помогал ему благодаря своему умению замечать детали.

Заур всегда знал, что может рассчитывать на него. И, что важнее всего, он был тем единственным, кому он мог без колебаний доверять.

— Что там с тем делом? — спросил Заур, когда он поставил перед ним открытую бутылку пива.

— После того, как ты попросил узнать о Сайдерах, я решил и насчет Каана уточнить, — Карим нахмурился и Заур заерзал. — Ты знал, что Хафиз Сайдер жил с матерью? И Сайдер, это фамилия по матери.

— Только не говори, что его фамилия…

— Аль Амин. Юссеф Аль Амин его отец.

— Твою мать!?! — застонал Заур, хватаясь за голову и тут же швыряя бутылку в стену. — Осел! Придурок!! Идиот!!!

— Это я полагаю ты о себе?

— О ком же еще?! — бросил Заур. — Звони, пусть усилят охрану дома и приставят охрану к Ираде.

— Слишком опасно. Привлечем внимание.

— Мне что ждать, когда они ее убьют?

— Нет. Давай рассуждать логически. О ней никто не знает. Если бы знали, уже давно что-то предприняли бы.

— Я не стану ждать и рисковать Ирадой, — он замолчал, сверля Карима пристальным взглядом. — Надо сказать Эмину.

— Нет.

— Почему?

— Лишние хлопоты. Лучше предпримем другие шаги, чтобы обезопасить себя. После случившегося, я так понимаю, ты уже догадался кто был тем покупателем на землю и отчего он так резко уступил тебе свое место.

— Конечно.

Заур подошел к окну