Дочь от бывшего. Ты предал нас - Мила Гейбатова

— Нет, столик не заказан, но я рад за вас и вашего начальника, что тут такой аншлаг по вечерам. Мне как раз нужно ваше начальство, передайте, пожалуйста, что пришел Александр Чернышов, он должен меня принять, у меня есть важная информация для него.

— Сейчас сообщу, присядьте пока на диван, и, может быть, принести вам кофе? За счет заведения, разумеется.

«Какой сервис, Серега не во всем противный мерзкий скряга, оказывается», — мысленно присвистываю про себя.

— Давайте кофе, — машу рукой.

Мне бы еще и ужин, но еда подождет.

Впрочем, кофе я тоже не успеваю допить, хостес возвращается быстро и приглашает следовать за ней.

Сергей встречает меня в своём кабинете. Вид у него напряжённый, но он старается держаться спокойно. Чего это с ним? День неудачный?

— А ты кабинет решил обновить, да? — произношу вместо приветствия. — Я тебя понимаю, он сильно выбивается из общей концепции ресторана, в прошлый визит я как — то не успел тут все разглядеть.

— Да, пожалуй, — отвечает Сергей, нервно поджимая губы. — Присядешь? Кофе? — спохватывается он,

— Да пил я уже внизу, правда, не допил, — пожимаю плечами, занимая кресло для посетителей.

Кабинет у Сергея слишком уж наполнен мебелью, как по мне. Все — таки это рабочее пространство, а не комната отдыха.

— Сейчас еще подадут кофе и закуски какие — нибудь, — суетится Кристинин бывший.

«И чего он так нервничает? Вроде это я пришел с тяжелым разговором, да и приятелями мы никогда не были, а тут такой сервис в честь меня», — смотрю на Сергея, пытаясь понять, насколько он готов к тому, что я скажу.

Нам приносят кофе и закуски, я решаю не стесняться, а налечь на еду, тем более хозяин кабинета все не может усесться за стол, все бегает туда — сюда, отдает поручения своим сотрудникам. Утоляю первый голод и откидываюсь на спинку кресла, и тут мой взгляд замечает на диване какую — то светлую кружевную тряпку.

Подцепляю ее двумя пальцами и вытаскиваю на всеобщее обозрение:

— Плохо убираешь, Серега, — усмехаюсь я, глядя на застывшего мужчину. — И что — то мне подсказывает, что эта вещица принадлежит не Кире, да?

— С — с чего ты взял? — Сергей пуще прежнего нервничает, все время поправляет свои волосы и оттягивает ворот рубашки.

— Да расслабься ты, ваши «отношения» с Кирой и без этих кружавчиков, — закидываю вещицу Сереге на стол, — выглядели постановочными.

Хозяин кабинета быстро убирает находку в ящик стола и наконец — то присаживается напротив меня, одним махом выпивает свою чашку кофе и заговаривает:

— Хочешь верь, хочешь нет, я не знаю, как это вышло, — принимается он исповедоваться.

— Подожди, не торопи коней, — прерываю откровения Сергея, — мне не нужны подробности, очищай совесть перед кем — нибудь другим. Я пришел сюда по делу.

— Разве? — удивляется Кристинин бывший.

«Головой он ударился, что ли, всегда такой собранный и хитрый, а сейчас ерунду несет. Какая мне может быть разница до того, с кем он спит?» — недоумеваю мысленно.

— Естественно. Ладно, пока ты не принялся заниматься кучей срочных дел или не придумал, в чем передо мной еще повиниться, пожалуй, начну я. Знаешь, — произношу и замолкаю, если я продолжу, с Кристиной мира у меня больше не будет, — у меня есть информация, которая может тебя заинтересовать, — таки продолжаю.

Брови Сергея слегка приподнимаются. К счастью, он пока что держит себя в руках и не принимается нести очередную дичь, лишь относительно спокойно уточняет:

— И что же это за информация? Я внимательно слушаю тебя, — чинно добавляет он, складывая руки на столе.

Резко сказать или нерезко? Поюлить? Пойти намеками?

Ах, нет, пластырь рекомендуют срывать сразу:

— Кристина беременна, — произношу я и не вижу должной реакции.

— Я в курсе. И? — Сергей снова выгибает бровь, в этот раз одну. — Я — то тут при чем?

— Ах да, самое главное не сказал, — тяжело вздыхаю и опускаю свой взгляд, — а ведь ты мне сказал, потому — то я и здесь. Помни об этом, ладно? Это называется мужская солидарность! — назидательно приподнимаю палец к верху и поднимаю глаза на Серегу.

Он не глупый человек, в его голове уже начинают работать шестеренки, я прямо вижу, как они там сейчас крутятся.

— Подожди, ты хочешь сказать? — говорит он. — Но как? Это же невозможно. Живот был бы виден, срок был бы больше.

— Ну, — тяну, пожимая плечами, — либо отец ты, либо там и вовсе нет ребенка. Самое главное, что я точно не при чем.

Глава 64

Все, я сказал, пластырь сорвал, аж полегчало. Кристина будет зла, как тысяча чертей, но, возможно, я соединю семью, сделаю хорошее дело, мне наверняка зачтется когда — нибудь такой поступок, глядишь, даже скоро. Если уладить все вопросы с Кристиной, почему бы не жениться снова на Кире? У нас совместный ребенок, это было бы логично. Не случайно ведь мы с ней встретились в другом городе, что это, если не происки судьбы?

А Сергей тем временем проходит все стадии принятия по ускоренному режиму. Я могу наблюдать, как меняется его лицо. Сначала на нем отображается шок, потом осознание, а затем гнев.

Хм, а ведь гнев должен быть где — то в середине, последним должно быть смирение и принятие, разве нет? Но Сергей явно предпочитает остановиться на гневе.

— Что ты несёшь? — произносит он наконец, его голос вмиг охрип, а ведь он даже не кричал, пока что по крайней мере. — С чего ты это взял?

О! Пытается мыслить логически, а не отдается целиком и полностью на волю эмоциям. Молодец, уважаю. Я вот был менее сдержан в ситуации с Кирой и Соней.

— Слушай, ну, — делаю круглые глаза, — в этом кабинете все взрослые люди, и мы знаем, как делаются дети и как они не делаются. Поверь, я полностью уверен в том, что в животе Кристины нет моего ребенка.

Сергей откидывается на спинку своего кресла, закрывает лицо руками.

— Я идиот, ты прав, — говорит он, а потом добавляет почти шепотом. — Этого только не хватало.

— Слушай, не совсем мое дело, конечно, но неужели ты не подозревал? — спрашиваю с любопытством.

Пора открывать клуб анонимных отцов, которые понятия не имели, что у них есть дети, и обсуждать в этом клубе коварство женщин и лучшие способы наладить контакт с новоявленным ребенком.

— Не поверишь, но даже мимолетной мысли не возникло, хотя я должен был предположить, ведь