Дочь от бывшего. Ты предал нас - Мила Гейбатова

Я не спрашивала про Кристину, хотя любопытство сильно, а он старался быть внимательным: расспрашивал Соню о садике, об увлечениях, терпеливо выслушивал длинные истории про ее подружек и воспитательницу.

А сегодня я его зачем — то впустила внутрь, на чай с печеньем, принесенным Чернышовым. Соня так уговаривала:

— Мамочка, я никогда не пила чай с собственным папой! Ты представляешь, какое это должно быть счастье? Я обязана попробовать! — вещала моя дочь.

Естественно, мое сердце не выдержало, дрогнув от глубины слов дошкольницы. Если она сейчас такая, способная тонко манипулировать взрослыми, как я буду справляться с ней дальше?

И в итоге на моей уютной кухне, залитой мягким послеполуденным солнцем, царит необычная атмосфера — не натянутая, как струна, а почти домашняя. Чернышова даже оскорбить пока что не хочется, это ли не странность.

Во мне вдруг просыпается желание показать бывшему мужу, что я хорошая хозяйка, не иначе мышечная память от общения со свекровью сработала. Я ставлю на стол фарфоровый сервиз с нежными голубыми цветочками вместо обычных разномастных кружек. Чайник закипает, выпуская струйки ароматного пара. Соня переоделась в своё любимое жёлтое платьице с оборками, важно поправляет чашки, старательно копируя мои движения.

Чернышов же сидит у окна, слегка ссутулившись, будто пытаясь занять как можно меньше места. Он нервно поправляет манжету рубашки, то и дело бросая взгляды на дочь. В его руках пакет с печеньем — тем самым, с шоколадной крошкой, которое Соня обожает.

И я вдруг осознаю, что такое может быть всегда: обычная семья, отец и мать и их общий ребенок…

Глава 68

Но уже в следующую секунду я вздрагиваю от ужаса, вспомнив прошлый опыт совместного проживания с Александром, и едва не роняю чайник. К счастью, никто из присутствующих не замечают моего смятения, они больше заняты своими делами. Соня пытается привлечь внимание Чернышова, а Чернышов… Ему как будто точно так же не по себе, как и мне.

Удивительно, но мы с ним словно наконец — то обрели взаимопонимание, вот только не в браке. Но да ладно, я ведь не уже не смогу препятствовать встречам Сони с отцом, и лучше бы мне с ним ладить.

— Папа, смотри! — восклицает Соня, гордо демонстрируя идеально расставленные чашки. — Я сама это сделала!

— Ну да, сама, идеальная хозяюшка, — тихо хмыкаю себе под нос.

— Молодец, солнышко, — голос Чернышова немного дрожит. Он пытается улыбнуться, но улыбка получается натянутой. — Ты уже такая большая и умелая.

«И все же чего он так нервничает? Не похоже на Александра, — размышляю, пытаясь угадать, что такого произошло у бывшего мужа. — Кристина оставила без гроша? Он пришел к нам в гости, чтобы просить убежище? Или, может, он уезжает и больше не сможет приходить в гости к дочери?»

Последний вариант устроил бы одну часть меня, но едва ли мне так повезет.

Вместо мечтаний мне приходится вернуться в реальность и молча разливать чай, стараясь не встречаться с Чернышовым взглядом. Движения мои отточенные, почти механические: ложка сахара, кусочек лимона мне, немного сливок Соне и Чернышову. Да меня можно хоть сейчас на смотрины к свекрови. Вот только чего это я о ней вспоминаю сегодня так много? Впору оживить в голове все суеверия и кричать, что это не к добру.

Впрочем, не знаю, к чему мне вспоминается бывшая свекровь, скорее всего причина проста и заключается она в нахождении бывшего мужа на моей кухне. А вот неловкость в воздухе между нами с Чернышовым повисла самая настоящая, да еще и весьма ощутимая, почти осязаемая.

— Мам, а можно мне еще печенье? — Соня тянется к пакету, но останавливается, ожидая разрешения.

Прямо идеальная дочь, и ведь никто не поверит, что обычно она немного другая, менее послушная, если быть точнее.

— Конечно, только не больше двух за раз, — пододвигаю дочери чай. — И кроши на стол, а не на пол, пожалуйста.

Соня кивает, с серьёзным видом откусывает кусочек печенья и зажмуривается от удовольствия, тут же выпадая из образа.

Я начинаю понимать, почему многие семьи с детьми продолжают жить вместе, не разводятся. Да вот ради таких моментов! Дети сближают, объединяют, как бы склеивают взрослых друг с другом. И можно еще некоторое время не обращать внимание на проблемы в отношениях, увлечься совместной заботой о ребенке. А там, глядишь, все наладится.

Да? Ведь так бывает хоть у кого — то?

— Вкусно — о–о, — тянет Соня. — Папа, а ты тоже будешь?

Чернышов неловко тянется к печенью, но его рука замирает в воздухе на полпути. Этот гад смотрит на меня, словно спрашивая молчаливого разрешения, словно не он купил это дурацкое печенье. Я же предпочитаю сделать вид, что не замечаю этого взгляда, сосредоточившись на своей кружке.

И чего только жаждет добиться? Дождется, во мне снова проснется раздражение к его персоне, и полетит он отсюда далеко, до нижнего этажа ступенек много. Соня, правда, расстроится и будет винить меня.

«Ой, а если он этого и хочет? Рассорить меня с дочерью? Или это полный бред», — осеняет меня странная мысль.

— Да, конечно, — наконец произносит Чернышов, беря пресловутое печенье, зачем он вообще его притащил, и зачем я согласилась на эти безнадежные посиделки. — Спасибо, Соня.

Тишина наполняет кухню, разбавляется она лишь звоном ложечек о фарфор и довольным сопением Сони. Чернышов все пытается поймать мой взгляд, но я упорно смотрю в свою чашку, словно там что — то невероятно важное.

— Кира, — начинает вдруг Чернышов, но запинается, впрочем, практически сразу же делая вторую попытку — Я хотел сказать…

Глава 69

Непроизвольно прикрываю глаза, я — то ничего не хотела сказать, и сейчас этот дурак нарушит хрупкое перемирие, которое воцарилось между нами. Но помощь приходит с неожиданной стороны:

— Папа, смотри! — Соня прерывает Чернышова, показывая на окно. И ведь даже не догадывается дочка, что портит папке малину. — Там птичка! Такая красивая, с красной грудкой!

Чернышов оборачивается, и на мгновение его лицо освещается искренней улыбкой. Неожиданно видеть что — то светлое и приятное на лице бывшего мужа, так испытывать к нему отрицательные чувства сложнее. Гораздо проще, когда объект неприязни не выказывает ни намека на что — то доброе и хорошее.

— Это снегирь, солнышко. Они зимой прилетают.

— Снегирь? Да вы шутите, — влезаю в разговор помимо воли. — У нас