Дочь от бывшего. Ты предал нас - Мила Гейбатова

— Добрый вечер, — вежливо произносит курьер. — У меня заказ для Киры, подпишите, пожалуйста.

Я машинально беру букет, ощутив тонкий, чуть пряный аромат роз. Внутри, за слоями матовой бумаги цвета тёмной вишни, виднеются крупные белые бутоны, обрамлённые нежными веточками гипсофилы. Еще в букете торчит маленькая карточка, прикреплённая тонкой атласной лентой.

«Белые розы — символ чистоты и искренности, часто дарятся в знак примирения» — всплывает в моей голове совсем не к месту или, может, как раз к месту.

Неужели Чернышов решил сделать что-то еще помимо гостинцев?

Внезапно дрожащими пальцами я достаю карточку. На белоснежном прямоугольнике чёрным шрифтом написано всего три слова: «Прости меня. Чернышов».

И к чему эта пафосность? К тому, что он сегодня не пришел? Или мой бывший муж таким образом пытается сблизиться конкретно со мной? Просит прощение за прошлое?

«Ну да, а разговор вживую он не потянул, впрочем, не было бы никакого разговора, мы бы быстро скатились к взаимным оскорблениям», — думаю про себя.

Я замираю, сжимая в руке карточку. До этого вечера все было относительно неплохо, худой мир, к чему этот спектакль с цветами, да еще и через курьера. Никак не могу решить, как относиться к поступку Чернышова.

Но я не одна, курьер терпеливо ждет моих действий. Я поднимаю на него глаза:

— Это всё?

— Да, — кивает он и зачем — то уточняет. — Только букет и карточка.

Подавляю в себе желание съязвить, человек не виноват, он просто выполняет свою работу.

— В следующий раз, пожалуйста, так поздно не приходите, у меня ребенок спит, — все — таки мое раздражение прорывается и выливается в беззлобное бурчание.

Правда, если бы Соня проснулась, бурчание было бы совсем не беззлобным.

Расписываюсь у курьера на листке, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Букет лежит на тумбе, словно яркое пятно на темно-сером фоне плохо освещенной прихожей. Я долго смотрю на него, не решаясь прикоснуться. Что же это — очередной порыв прикормить меня? Последняя попытка? Или действительно шаг к чему — то новому?

Выкинуть цветы жалко, но ставить их в вазу я не тороплюсь. Мне вдруг почему-то кажется, что если я их поставлю, приму, то как будто дам Чернышову шанс непонятно на что, а я так и не решила для себя, надо ли оно мне.

— Глупости. Хочется человеку разбрасываться деньгами и ладно. Может, он таким образом попрощаться решил, — рассуждаю сама с собой вслух.

Спохватываясь, я прислушиваюсь, но дочь спит, в квартире тихо. Слышно только тиканье часов да далёкий шум проезжающих машин за окном. Я медленно беру букет и прохожу с ним на кухню к вазе, которую наполняю водой и осторожно ставлю в нее розы. Их аромат наполняет комнату, смешавшись с запахом прохладного сырого вечера, пробивающимся сквозь приоткрытое на кухне окно.

А дальше случается нечто совсем невообразимое: в мою дверь снова ломится непрошенный посетитель…

Глава 71

Да — да, именно этим вечером, тихим и прохладным, не спится никому!

Кроме Сони, естественно. Нужно было и себе налить тёплое молоко и почитать сказку, авось и я бы сейчас мирно посапывала в своей постели, не обращая внимание на непрошенных гостей.

Вот серьезно, кто снова додумался прийти? Я на кухне так и не убрала, там до сих пор пахнет дождем и ванильным печеньем, которое я пыталась по — быстрому испечь после работы, на столе остались крошки и пара чашек с остывшим чаем.

И вот, я поставила вазу, только насладилась ароматом цветов, смешавшимся с остальными запахами, и в дверь снова кто — то ломится.

Может, не открывать? В конце концов, не очень безопасно открывать дверь в такое время.

«Ладно, надо хотя бы посмотреть, а то еще начнут сильно шуметь. Может, тот курьер что — то забыл?» — пытаюсь рассуждать логически.

Я выключаю свет на кухне, включаю ночник, наполняющий комнату мягким янтарным светом, и невольно задерживаю взгляд на окне. За стеклом мерцают огни вечернего города. Красиво. Тем более подаренный букет сам по себе настраивает на мечтательно-романтичный лад, прямо побуждает налить себе какао и забраться с ногами в кресло, укутавшись пледом. Но нужно идти.

Перехватываю перцовый баллончик и в еще большем чем был до этого полумраке смотрю в глазок.

— Да вы издеваетесь! — восклицаю громче, чем следовало, и отпираю дверь. — Вы все — таки что — то забыли, да?

На лестничной площадке стоит все тот же курьер с еще одним большим букетом цветов, на этот раз внутри оберточной бумаги пионы.

— Да, извините, еще один заказ на ваше имя, не посмотрел сразу, — отвечает парень.

— Если этот придурок заплатил вам за методичную доставку мне букетов, лучше сразу отдайте все, не нужно ходить вот так и носить мне по одному! — выражаю свое неудовольствие. — Вы время видели?!

— Видел, — согласно кивает курьер. — Распишитесь, пожалуйста. И больше я не приду, не сегодня по крайней мере. На ваше имя было два заказа от разных людей, потому я и проглядел. Извините и держите.

Мне суют в руку букет, приходится его взять, я ощущаю прохладу стеблей и тонкий, едва уловимый аромат пионов. Внутри, среди зелёных листьев и декоративной бумаги снова виднеется карточка, перевязанная тонкой шёлковой лентой, у меня практически случается приступ дежавю, но в этот раз оформление более помпезное.

Быстро расписываюсь, засовывая перцовый баллончик под мышку и закрываю перед курьером дверь, не попрощавшись. Душа требует спустить раздражение хоть на кого — нибудь, хотя бы толику.

Выдергиваю картонку, едва не порвав оберточную бумагу, а на белоснежном прямоугольнике аккуратным, чуть наклонным почерком написано то, что меня сильно удивляет:

«Кира, я скучаю. Знаю, что это робкий первый шаг, до этого были совсем невнятные потуги, но я больше не могу, иначе, боюсь, твой сосед вернется из своей командировки и уведёт тебя у меня, пока я тут торможу. Я хочу пригласить тебя на семейное свидание вместе с Соней. Жду твоего ответа. Александр

P.S. Я сделал второй заказ не от своего имени, поскольку переживал, что от меня ты ничего не примешь».

Глава 72

Я стою посреди прихожей, сжимая в руках букет пионов и карточку с посланием. Пальцы чуть дрожат, из — за них дрожь передается и карточке, а в голове — хаос из мыслей и эмоций.

«Семейное свидание… с Чернышовым и Соней?» — мысленно повторяю я, и мое сердце делает странный кульбит.

С одной стороны, предложение