Дочь от бывшего. Ты предал нас - Мила Гейбатова

Александр не поленился, поставил детское кресло ребенку, еще один плюсик себе заработал. Горки оказываются и впрямь нормальными, я не любитель экстремальных развлечений, лично мне они понравились, хотя мне было бы достаточно и один раз прокатиться.

К счастью, после пятой поездки подряд Соня требует «передышку и сладкую вату», наконец — то! Мы устраиваемся на скамейке под раскидистым клёном. Небо голубое без единого облачка, солнышко сияет — хорошо.

— Еще покатаемся на чем — нибудь другом для разнообразия или отправимся в зоопарк? — предлагает Чернышов, когда порция сладкой ваты у Сони подходит к концу.

— Зоопарк! — радостно кричит наша дочь, а я выдыхаю с облегчением.

Зоопарк рядом, в этом же парке, удобно. Мы неспешно прогуливаемся, а Соня с гордым видом «проводит нам экскурсию». Она правильно называет нам почти всех животных и даже рассказывает, кто из них питается травой, а кто мясом.

У вольера с пингвинами, есть тут и такое помещение, Александр неожиданно обнимает меня за плечи, чтобы сделать совместную фотографию на телефон. Его прикосновение лёгкое, но по моей спине успевают пробежать мурашки.

— Смотри, они такие смешные! — восклицает Соня, прижимаясь ко мне с другой стороны.

Как по мне, пингвинам плохо в этом маленьком вольере, но я лишь молча киваю.

К вечеру мы уставшие, но счастливые устраиваемся на лавочке у фонтана, наблюдая, как солнце окрашивает небо в золотисто — розовые тона. Да, уже закат, время близится к ночи.

Соня, разморенная и довольная, едва не дремлет на моем плече.

— Хорошо погуляли, — тихо произносит Чернышов, ни к кому конкретно не обращаясь.

Я не отвечаю, продолжаю молча смотреть на струи воды в фонтане.

— Спасибо за сегодня, — все — таки решаюсь я. — Мне тоже понравилось, а ведь я ожидала совсем иного.

Александр разворачивается ко мне лицом. В его глазах какая — то странная эмоция.

— Я так боялся, переживал, ты даже не представляешь, какой камень с моей души ты сейчас сняла.

А я расслабленно смеюсь, до того Чернышов сейчас кажется мне забавным.

Он осторожно берет меня за руку, я не отстраняюсь, жду, что он будет делать дальше. А дальше становится интереснее…

Александр загадочно улыбается, а потом вдруг резко наклоняется и касается своими губами уголка моего рта. Это не страстный поцелуй, это вообще не похоже на поцелуй, скорее на мимолетное столкновение, но будоражит это касание не по — детски.

И, конечно, именно в этот момент Соне надо проснуться:

— Вы целуетесь? Это значит, что вы теперь будете вместе?

— Как знать, — пожимаю плечами, — как знать.

Глава 76

На следующий день, в воскресенье, мы с Соней встаем поздно, я как раз завариваю утренний чай, когда в дверь звонят.

«И кто это? Неужто снова курьер? — думаю удивленно. — Или Чернышов решил ковать железо, пока горячо?»

Но я не угадываю.

Открываю дверь и замираю. На пороге стоит Ульяна Сергеевна, моя бывшая свекровь и родная бабушка Сони. Выглядит она хорошо, постарела, конечно, но шарм не утратила: строгое пальто подчеркивает ее талию, волосы аккуратно уложены, но глаза… В них отчего — то стоит непривычная растерянность.

— Кира, здравствуй. — голос Ульяны Сергеевны дрожит. — Можно войти?

Внутри меня все сжимается. Воспоминания накатывают волной: ее колкие замечания в мой адрес, упрёки, бесконечные «ты не так себя ведешь», «ты не подходишь моему сыну». Я невольно сжимаю дверную ручку.

— Я не уверена, что это хорошая идея, — тихо, но уверенно отвечаю.

— Пожалуйста. Я не задержу надолго. Мне очень нужно с тобой поговорить.

Что — то в её тоне, непривычная мягкость, почти мольба, заставляют меня отступить и впустить мать Чернышова внутрь. В конце концов, не съест же она меня? Раньше ведь не съела, а сейчас и вовсе подавится.

Ульяна Сергеевна разувается и проходит на кухню, где садится за стол на самый краешек стула, словно опасается занять слишком много места. Я прохожу следом и даже наливаю ей чай. Мой порыв и движения автоматические и безэмоциональные, словно я официантка и обслуживаю случайного клиента в кафе.

— Я знаю, что не имею права просить у тебя прощения, — к счастью, Ульяна Сергеевна не медлит, начинает разговор сразу, — но я должна. Я всё разрушила.

Звучит пафосно, но я никак не реагирую, молча смотрю на мать Чернышова. Не совсем понятно, что конкретно она имеет ввиду под загадочным «всем».

— Это я виновата в том, что вы с Сашенькой расстались, я и только я одна. Я вмешивалась, я критиковала, я предпочитала в упор не замечать, что Сашеньке с тобой хорошо. Я ведь обрадовалась, когда ты исчезла! Но как — то все медленно, но верно стало катиться под откос. Из — за своего упрямства я упорно не замечала, очевидного, но вот уже год как мой сын толком не разговаривает со мной, а уж о личном не говорит никогда, исключение он сделал лишь недавно, когда сообщил, что я, оказывается, бабушка.

Она замолкает, а я подавляю в себе желание съехидничать.

— Соня, она ведь ни в чём не виновата, — продолжает свекровь, переведя дыхание. — Ей нужны и мама, и папа. А я чуть не лишила девочку этого счастья.

Ульяна Сергеевна наконец поднимает глаза, и в них таится такая искренняя боль, что я невольно проникаюсь.

— Я приехала не потому, что хочу что — то от тебя получить. Я приехала, чтобы сказать: я была неправа. И если ты когда — нибудь сможешь простить меня, хотя бы немного, я буду бесконечно благодарна тебе.

В комнате повисает тишина. Я смотрю на эту женщину, которая когда — то казалась мне воплощением всех моих проблем, и вдруг понимаю: передо мной просто человек. Человек, который ошибся. Который осознал. Который, кажется, действительно раскаивается.

«Хорошо, что Соня снова задремала, лучше пусть поспит, чем будет сейчас на кухне», — думаю мимоходом, поскольку ничего дельного не придумывается, что и как ответить Ульяне Сергеевне.

К счастью, от ответа меня спасает, неожиданно, Чернышов.

Вернее, очередной звонок в дверь, но за дверью — то Чернышов, так что он оказывается моим героем.

— Я узнал, что она к тебе поехала, — быстро произносит Александр, — торопился, как мог. Моя мать поехала, а то я не сказал, я не подпущу ее к вам, я совершил ошибку, разоткровенничавшись с ней, я не должен был, я не испорчу все во второй раз.

— Да она как бы уже здесь, — произношу, делая шаг в бок, открывая вид на кухню…

Удивительно, но дальше все идет веселее. И мое сердце даже не сжимается