Инквизитор. Охотник на попаданцев 2 - Миф Базаров

отметился, назад пути нет. Допросить тоже не получается: стоит ментальный блок, если чуть сильнее надавить, то умирают. Иногда срабатывает сам, без причины: видимо, кто-то благодаря татуировкам держит сектантов под полным контролем.

Захар молчал. Смотрел.

Потом сказал, не поднимая головы:

— У Сашки на запястье такое было. Год назад. Это племянник жены, пришёл из армии. Думал, он пьяный накололся. Вместе с такими же.

— Уехал?

— Уехал на заработки за внешнее кольцо. Хорошо, мол, платят, бригада крепкая. Через два месяца перестал писать.

— Откуда писал?

— «Братск», до востребования.

— Хм… колония водного сектора.

— Ага, — вдруг мужчина оживился и указал мне на не почерневшего мага земли в центре круга. — А с этим что? Он же живой, даже зрачки дёргаются под закрытыми веками.

Я прикрыл один глаз, глядя на Захара. Скользнул по верхнему слою. Хорошо читался жгучий интерес Захара самому допросить мага.

— Он под моей ментальной атакой. Обездвижен.

— А почему тогда не помирает, как остальные?

Я не ответил, лишь посмотрел на мага с красным контуром, лежащего рядом с ритуалистом. Потом подошёл ближе, расстегнул ему рубашку. На предплечьях татуировок нет. На груди под рубахой нашёл. Маленькое щупальце, низший ранг.

Неужели схватка между сущностями ещё идёт?

Тогда надо поскорее помочь хозяину тела выдавить подселенца. Если человек после изгнания не умрёт, это будет удача и первый такой случай.

Я присел на корточки и положил ладони магу на виски.

Вошёл.

Два пласта, один поверх другого. Хозяин — кухонные образы, чай, скамейка, делянка, бригада. Подселенец — тонкая нить в нижнем слое, прячется, ослаблен. Истончится и к концу дня покинет тело, если хозяин будет так же давить.

Прижал обоих, чтобы не схлестнулись и не мешали мне работать.

Прищурил один глаз. Захар в трёх шагах, лом у ноги.

— Захар, опиши Анну. Возраст, внешность.

— Девятнадцать. Двадцать в декабре. Тёмные волосы. Худая.

Лицо у Захара дрогнуло.

Крючок попаданцу: «девятнадцать, девушка, тёмные волосы». Без давления, тонкой ниткой.

Знает. Узнавание мгновенное. Образ всплыл сам — тёмные волосы, тонкая, везут отдельно от других, два мага-сектанта по бокам.

— Особые приметы?

Захар секунду молчал.

— Глаза. Один синий, другой зелёный. Такое бывает, но редко. Синий светлый, как у меня. Зелёный как у матери.

Гетерохромия. Крючок: «глаза разные».

Подтверждение тут же. В кузове третьего грузовика, спит на брезенте, руки не связаны.

Открыл глаз чуть шире. У Захара скулы сжаты, ноздри раздуты, плечи ровные. Боль наружу не пускал. Скрытный мужик.

— Где её видел в последний раз?

— У нас дома, на кухне. Заваривала чай. Собирала термос мне на работу.

Образа нет. Попаданец кухни Захара не знает. Анну знает только с момента, как её передали в караван — вспышки воспоминаний стоянок, переходов. И всё.

Хватит.

Глубже у попаданца блок на информацию про секту. Давить дорого, источник не казённый, и толку с вышибленного блока всё равно никакого.

Закрыл глаза. Разрезал нить, с помощью которой подселенец цеплялся за тело.

Покинул.

Реципиент открыл глаза. Лет двадцать восемь, обычное лицо. Посмотрел в небо, потом на меня, потом на двор за моим плечом.

— Где я?

— В безопасности. «Ухинск», средний форт. Имя?

— Михаил. Михаил Ярошенко. Каучуковая компания, бригада Семёнова, делянка номер четырнадцать. Осенью ушёл с бригадой на дальние делянки. Двадцать человек. Дальше — пустота.

Михаил сжал голову руками. От него больше никакой полезной информации не узнать.

Повернулся в сторону пришедших в себя военных и сотрудников гостиницы, они уже вовсю наводили порядок. Двое на карауле, остальные начали потрошить убитых тварей. Вот сразу видно, что люди с колоний, не теряют попусту время.

Ко мне подошёл унтер, доложив, что все пришли в себя и приступили к выполнению своих обязанностей.

— Присмотрите за Михаилом, — я показал служаке на мага, — он не опасен, но нужно сообщить о нём в орден. Связь работает?

— Должна. Сейчас уточню.

Унтер отошёл к зданию. Через пять минут вернулся.

— Господин инквизитор, связи нет. Линия молчит. Похоже, эти, — кивнул на трупы сектантов, — её перерезали где-то на участке.

М-да… И чего я удивляюсь?

— Ладно. Доеду до Аркино, доложу, что тут произошло, и попрошу прислать вам помощь.

— Спасибо, ваше благородие.

Я скривился от такого обращения.

— Расскажите мне лучше, что тут вчера происходило, когда они подъехали, — я мотнул головой в сторону мёртвых людей. — Сколько машин, как себя вели?

— Днём, около шестнадцати часов. Восемь грузовиков с тентом. Старший каравана — Сергеев, лет сорок. У него были путейские бумаги, я посмотрел: ничего необычного. Они пили чай, перекусили, поехали дальше около двадцати ноль-ноль. Семь машин ушли. Восьмая осталась во дворе, поломка по электрике, говорили, три-четыре часа ремонта, по утру уедут. Я закрывал ворота за уехавшими. Последнее, что помню, как в столовой ужинал. Дальше пустота.

— Хорошо.

Значит, караван Сергеева ушёл в восемь вечера, на ночь глядя. Семь машин с артефактами призыва. Сейчас почти пять утра, прошло девять часов. До Аркино отсюда четыреста пятьдесят. Значит, к полудню они уже у портала, если не раньше. Надо догонять, шансы есть.

Из-за каменной стенки гарнизона вышел молодой солдат, лет двадцати двух. В руках холщовый мешок, в мешке гремит.

— Господин инквизитор, это с тварей. Капитан велел собрать и отдать вам.

— Спасибо.

Я заглянул в мешок. Десятка два мелких макров с шипастых — серовато-бежевых, землистых. Два средних красных из кодьяка.

Развернулся. Захар сидел на пороге гостиницы, спиной к стене, две руки на ломе. Я подошёл, сел на корточки. Высыпал макры на ладонь и протянул ему половину.

— Возьми, это твоё.

Маг посмотрел на мою ладонь и полез в карман. Достал пустой бархатный мешочек из-под макров, что я давал ему перед боем с тварями. Протянул мне.

— Не хочу быть обязанным инквизиции. Спасибо.

Я посмотрел на пустой кошель в его руке, взял.

С инквизицией у Захара какая-то серьёзная история. Такая, что он не возьмёт даже законную долю. Не подарок, не милостыня, а половина от добытого в совместном бою. Не возьмёт. Значит, лезли уже к нему мои коллеги в чёрных плащах, и, судя по поведению мужчины, не один раз.

Засыпал все мелкие макры в свой мешочек, а два средних запихнул в карман куртки, чтоб были поближе в случае чего.

Поднялся. Захар тоже встал.

— Ты так и не сказал, удалось ли узнать, где моя дочь?

— Я её видел. Тёмные волосы. Один глаз светлый, другой зелёный. В «Михайловке», у склада. Везли отдельно от других. Под двойной охраной. В третьем грузовике.

Мужчина сглотнул, сжав губы.

— Это значит, она для них ценна и до штаба довезут живой.