Человек государев 6 - Александр Горбов

* * *

Тому, чтобы Луке и Леночке позволили уехать со мной в деревню, препятствий не возникло. Более того: моя фигура, опирающаяся на костыль, неожиданно вызвала широкий резонанс. В кадетском корпусе, куда я ухитрился нагрянуть в обеденное время, к окнам прильнули все мальчишки: от самых маленьких, едва достающих до подоконников, до старшекурсников, курящих в окно уборной.

Глаза Луки, который на виду у всех садился в мой автомобиль, сияли таким восторгом и гордостью, что даже неловко стало.

— Это мой опекун Михаил Дмитриевич Скуратов! — звонким голосом объявил Лука дежурным кадетам, стоящим навытяжку у дверей корпуса. — Он служит в Государевой Коллегии. Получил ранение при выполнении служебного долга!

Малышка Леночка таких сложных слов не знала, но и она моему появлению обрадовалась от души. Мне с трудом удалось отбиться от хлопотливых дам, охающих вокруг меня и пытающихся усадить в более удобное кресло.

Домой мы, со всеми сборами вещей и подписанием необходимых документов, прибыли уже к ужину. После ужина дети принялись играть с Принцессой, а я поднялся к себе, сел за стол и написал несколько писем.

Коршу: о том, что, следуя его указанию отдыхать и набираться сил, отбываю в имение к Зубову. В случае чего найти меня можно будет по такому-то адресу. И Сержу: о том, что на некоторое время уезжаю из Москвы.

«Ты сам знаешь, кто навещал меня в больнице, — закончил письмо Трубецкому я. — И, полагаю, догадываешься, отчего я не могу обратиться к этому адресату напрямую. Но в твоих дипломатических талантах я не сомневаюсь. Буду премного благодарен, если ты передашь Е. Ф. записку от меня».

Упомянутую записку я сочинял дольше всего. Захребетник фыркал, закатывал глаза и предлагал списать текст с какого-нибудь французского романа.

В конце концов, изведя четыре листа бумаги, письмо Елизавете Фёдоровне я закончил. Вложил его в конверт, запечатал и присоединил к письму, предназначенному Сержу.

Когда я спустился в гостиную, Ирина Харитоновна прошептала, что дети уже спят, она уложила их в кабинете покойного супруга. Я благодарно кивнул. Попросил отправить письма и пошёл собирать вещи.

* * *

Выехать мы договорились пораньше, чтобы не стоять в пробках с телегами и конными экипажами. Так что золотой петух разбудил меня ещё затемно. Я думал, что дольше всего придётся будить детей, но ошибся. Дольше всего мы будили Зубова.

Он, как оказалось, накануне отмечал с товарищами отпуск, отъезд, предстоящую свадьбу папеньки и бог знает что ещё. Домой, соответственно, явился под утро и ко времени, когда я проснулся, видел только первый сон.

На стук в дверь он ответил громогласным храпом.

— Гриша, подъём!

Из-за двери Зубов рыкнул басом:

— Хр-р-р-р…

Я дёрнул ручку двери. Он ещё и закрылся, зараза!

— Так вы его не разбудите, Михаил Дмитриевич, — рядом появилась Ирина Харитоновна и вздохнула. — До обеда его не достучишься, даже если у нас пожар начнётся.

Она хитро улыбнулась, вытащила ключ и протянула мне. Щелчок замка я не услышал за богатырским гусарским храпом. Зубов лежал на спине, раскинувшись морской звездой, и выводил рулады не хуже государева академического оркестра.

— Гриша! Просыпайся!

Я принялся его трясти, но Зубов плотнее закутался в одеяло и отвернулся к стенке.

— Водой надо побрызгать, — посоветовала Ирина Харитоновна, — самое верное средство.

Я взял со стола графин и попытался воспользоваться этим методом. Но Зубов был тёртым калачом и натянул одеяло на голову. Правда, ноги у него тут же вылезли наружу, и он стал их поджимать, глухо ворча и дёргая пятками.

— Боюсь, Михаил Дмитриевич, придётся вам ехать в обед, — покачала головой квартирная хозяйка.

— Это мы ещё посмотрим. Гриша! Подъём! Враги рядом! Они твой коньяк коллекционный хотят выпить!

Ещё минут десять я пытался докричаться до Зубова. Но увы, никакого эффекта не добился. Вдобавок, гусар впился в одеяло, и я не смог стянуть его даже на вершок.

«Я знаю, что надо делать, — вылез Захребетник. — Дай-ка мне управление».

Он сходил в мою комнату и принёс золотого петуха. Шепнул ему что-то на ухо, и птиц дёрнул гребнем, сердито глядя на гусара.

От внезапного крика птицы я сам чуть не подпрыгнул на месте. Вместо уже привычного кукареканья птиц издавал звук полковой трубы, играющей побудку.

И это возымело самый неожиданный эффект. Зубов буквально выпрыгнул из-под одеяла, вскочил на ноги и судорожно стал одеваться. Он успел натянуть только штаны, когда увидел меня и Ирину Харитоновну.

— Эээ… — он удивлённо моргнул. — Что случилось?

— Мы ехать договаривались, ты забыл? Мы только тебя и ждём.

— Да⁈ В самом деле, что-то такое было. Фух, а то я напугался. Кошмар приснился, что я корнетом только в полк на службу прибыл и подъём играют.

— Одевайся, — я усмехнулся. — Завтракаем и едем.

Ехать было решено на автомобиле. Зубов, судя по горящим глазам, уже заранее предвкушал, какой фурор произведёт в родном поместье.

Чемоданы мы привязали к багажной полке. Зубов уселся спереди рядом со мной, держа между колен саблю и мой костыль. Дети разместились сзади, между ними села Принцесса и в обычной своей манере просунула голову вперёд. Ирина Харитоновна перекрестила нас на дорожку, и мы покатились навстречу провинциальным приключениям.

* * *

По Москве мы ехали триумфально. Городовые и извозчики улыбались, мальчишки на тротуарах свистели, я посигналил знакомому с гонок, а он ответил — вызвав у детей приступ бурного восторга.

Но когда мы выехали за город, внезапно оказалось, что мостовая закончилась. А Калужский тракт был неширок, к тому же испещрён ямами, машина подпрыгивала на ухабах. Для того чтобы разъезжаться с попадающимися навстречу каретами и крестьянскими телегами, мне приходилось снижать скорость.

Обедали мы в чистом поле. Расстелили на траве салфетки и достали дорожный погребец, принадлежавший когда-то супругу Ирины Харитоновны, — изящный сундучок, обтянутый кожей и обитый по углам латунью.

Из сундучка мы извлекли завёрнутые в промасленную бумагу пирожки с мясом и капустой, паштет из гусиной печёнки, варёные яйца, жареные куриные ножки, свежие огурцы и яблоки. В отдельную корзину были уложены бутылки с лимонадом для детей и пивом для нас с Зубовым. Принцессу Ирина Харитоновна тоже не обделила: для неё был приготовлен свёрток с косточками и обрезками мяса.

После обеда счастливые дети и Принцесса носились по лугу, Зубов закурил трубку, а я наблюдал за ними и думал, что для полного, безграничного счастья мне не хватает присутствия рядом одного-единственного человека. Надеюсь, Ирина Харитоновна не забудет отправить письма, а Серж — передать