Осенняя жара - Владимир Валериевич Стрельников

Только-только поздоровался с зевающей ученицей (молодая девчонка, кровь кипит, но при этом всегда охота спать), как отзвонился Силантьев.

— Алло, Аким, давай встречай нас. Подъезжаем. — ну, я и ученица вышли навстречу.

Здоровенный черный понтиак, не удивлюсь, если из сталинского гаража, остановился напротив меня, и из задней двери вылез здоровенный мужичина, ростом с меня, но раза в два меня тяжелее. Берендей, екарный бабай! При этом маг охренительной силы, ауру он явно не считает нужным скрывать, и она вон, Надю аж слепит.

Стоит, смотрит на меня, и нагла усмехается. А это нехорошо, на такое я просто обязан ответить. Он тут в любом случае гость, причем незванный.

— А здороваться вас за столько лет так и не научили? — раз от меня чего-то ждут, так почему б и не посоответствовать?

— А ты наглец, ученик Салавата. Знаешь, без наставника ты явно расслабился, давно тебе никто мозги не вправлял. — Берендей выдернул из понтиака свой посох. — Пошли, поучу вежеству.

— Стой, не дергайся. — я остановил Надю, призвал свой посох, и направился следом за старшим магом, тот уже встал посреди сельской площади, и неторопливо вертит посохом.

Ну а я проворачиваю в голове все, что знаю об Илье Захарове. Итак, маг-наставник, специализация лесоведение, сильный боевой маг, но разгоняется, как и я, не выше семнадцати крат. То есть преимущества в скорости у меня нет. Причем Захаров маг старый, наверняка умеет всякие неприятные штуки, которые молодым не показывают.

Захаров атаковал сразу, без всяких приветствий. Серия стремительных ударов, выпадов, заклов. Но заклы работают строго на меня, дальность не выше двух метров, что и понятно, вокруг уже куча селян, глазеют. Откуда только взялись? Воскресенье ведь, спать все должны еще.

Отбился, провел серию атакующих уже сам. Захаров пропал, и появился у меня за спиной, но я уже отшагнул в тень, и вышел у него слева-сзади, ударив посохом под опорную ногу. Ну да, про это уже знает Тотошка, а что знают двое, знает и свинья.

Главный оренбургский маг грохнулся, но при этом выбил у меня из рук посох, на что я просто прыгнул на него, врубив свой амулет безмагии (да, я запаслив) на полную мощность, и выхватывая атамы. Правил никто не объявлял, а это глупо. Я мог и из пистолета выстрелить.

— Сдаетесь? — Два ножа упираются в тушку мага напротив печени и сердца, один в горла, еще один в глаз. Ну, почти упирается. Плюс я ногами заплел ноги Захарова, а сгибом локтя заблокировал посох.

— Сдается он, сдается. — сзади раздался смешок Силантьева. Тот стоит около понтиака, и хлопает в ладоши. — Потешили мое сердце, давненько такой качественной драки не видывал. Но Аким, ну нежней надо с такими как мы. То японца изувечил, то главу оренбургского МАКа побил. Бессовестный ты.

— Меня вызвали, я ответил. — вставая, я спрятал ножи, и подал руку Захарову. Тот хмыкнул, но принял, и встал. Отряхнулся, и хлопнул меня по плечу.

— Силен, силен. Отрадно видеть такую смену, парень. Илья Захаров. — И протянул мне правую ладонищу. Точней, лапищу, он в частичном обороте со мной дрался.

— Аким Власов. — Нас таким не проймешь, у самих дури на пару берендеев хватит. Так что помяли друг другу ладони, и отпустили лапки друг друга с ничейным результатом.

— Ладно, пошли к здешнему голове. — Захаров вздохнул, и улыбнулся Наде. — Привет, Дубинина. Нашла учителя? Умница!

— Здравствуйте, Илья Осипович. Здравствуйте… — она замялась, обращаясь в Силантьеву.

— Прохор Прохорович, мой друг с давнишних времен. Хунхузов еще вместе резали, помню. — Захаров выбил пыль из штанин, и поглядел на меня, идеально чистого. — Ты, мелочь, ну ка чисть меня давай. Он тут заклы знает, а старших вообще не уважает.

— Его мама посчёт чистоты знаешь, как гоняла. — Усмехнулся Силантьев, глядя как я чищку громилу, которого сам по площади валял. — А бабушка еще круче. Кстати, если она услышит, что ты хотел её внучка побить…

— Так не побил же. Хотя очень хотел, ты прав. Но не смог, хорошую смену готовишь. — усмехнулся Захаров. Интересно, а что имел в виду мой начальник, когда пугал меня здешним главным магом?

В конторе уже сонный, но бодрый Турутин, и накрытый стол. Пироги, варенья и соленья, печеный под медовым соусом осетр, здоровенное блюдо с печеной картошкой в меду с маслом, с чесноком и укропом. Самовар, огромная бутыль с самогоном, настоянным на сотах. Похоже, здешние берендеи подогнали и посоветовали.

— Добро пожаловать, рады вам невмерно, прошу к столу. Илья Осипович, Прохор Прохорович, Аким Ефимович. Наденька. Ну да, моя ученица, раз со мной, в такой компании тоже упоминается, хоть и стесняется, и не знает, как спрятаться. Садитесь, гости дорогие. — И указывает на стол, к которому вовсю принюхивается Захаров.

— Ой ты и жук, Алеш. Вчера такое учудил, что у меня целый отдел голый стал, а сегодня такой стол накрыл, что отказаться сил нет. — Захаров уселся на здоровенный чурбак, и кивнул Силантьеву. — Садись, Прохор. И вы, молодежь, усаживайтесь. Выпьем, поедим, о делах наших тяжких поговорим.

Глава 34

Глава тридцать четвертая

— Так, за молодежь! — Захаров поднял тост, и серьезно пояснил Наде. — Твой учитель по сравнению со мной или Прохором сопливый пацан, но меня уложил, недооценил я его. Правда, теперь ценю, но…

— Но у Акима грязных и действенных трюков море. А, Аким, как снова драться будешь? — хитро улыбнулся Силантьев.

— Если по тем же правилам без правил, то просто разобью посох выстрелом. — Я поднял свою стопку, приветствуя старших магов. И выпил её, следом за поперхнувшимся Захаровым.

— Ну вот, стареешь, брат. — Силантьев поколотил по спине берендею, и уселся на свое место. — Давай, кайся перед молодежью. А то они тут испереживались. Кстати, молодцы, ребята. Такие нарывы надо вскрывать несмотря на чины и звания, иначе страна сгниет.

Силантьев очень старый, опытный и сильный маг. У него огромные связи, потому он совершенно ничего не боится, и называет вещи своими именами. Но строго в определенных компаниях, потому как у него закалка еще при царском дворе выкована. Он успел подвизаться у Александра Второго, но очень недолго. В походном царском стане он появился после битвы при Шипке, когда благодаря ему проломили стены города-крепости, и кровавым штурмом взяли город. Три недели чествований, после чего дядь Проша унес ноги едва живой из-за изощреннейшего проклятия, которое