Пока едет «Скорая». Рассказы, которые могут спасти вашу жизнь - Андрей Леонидович Звонков

Оператору кул-центра 1 1 2 или 103 можно сообщить о подозрении на аппендицит. Но в спор с ним вступать не надо. Диспетчер вышлет ближайшую свободную бригаду. Он не сообщает в больницу, и требовать от него этого бессмысленно. В опер-блоке всегда должна быть готова экстренная операционная для подобных случаев.

Проблема может быть в отсутствии свободной хирургической бригады.

Кроме ядовитых грибов, лес таит еще такую опасность, как клещи. Эти кровососы переносят вирусный энцефалит и боррелиоз (болезнь Лайма). Поэтому для лесных прогулок важно приобрести правильную одежду, а если район опасен по энцефалиту – привиться. От боррелиоза вакцины нет, но в случае укуса и невозможности определить инфекцию у клеща, можно профилактически пропить 10 дней антибиотик доксициклин: 1 капсула 2 раза в день. Этого хватит, чтобы не заболеть, если клещ окажется переносчиком болезни Лайма. Симптом бореллиоза: затвердение кожи вокруг места укуса, появление покраснения в виде концентрических кругов. Прием доксициклина в этом случае – обязателен, потому что через несколько месяцев начнутся тяжелые осложнения с поражением суставов и нервной системы.

Подставляйте ладони

Летняя практика подходила к концу. И хотя дел у Тани было немало, дежурства с Ерофеевым приносили особую радость.

Радость ощущения себя профессионалом. Еще не мастером, но уже человеком, многое понимающим в работе скорой помощи, в больных, болезнях, различных экстренных ситуациях.

Вернувшись из деревни, где ей пришлось самостоятельно помогать соседу бороться с приступом почечной колики и где она применила все, чему успел научить ее Ерофеев, Таня впервые осознала, что принимать решения и находить выход из, казалось бы, безвыходных ситуаций чертовски интересно и приятно.

В ней пробуждалось понимание, что она не бестолковый исполнитель наставлений врача, а сама может и диагностировать, и лечить. Это повысило самооценку. Но, к счастью, не прибавило самоуверенности. Приключения не прекращались.

В каждое дежурство происходило что-то необычное. Периодически они сражались с гипертонией, боролись с тяжелыми и не очень приступами бронхиальной астмы, однажды им даже пришлось обслуживать ребенка.

Татьяна не стеснялась спрашивать, если что было неясно, а Ерофеев не ленился объяснять и никогда не упрекал ее.

Иногда она ловила себя на мысли, что он при всей своей сухости, нарочитой дистанции и закрытости видит в ней не только глупую стажерку, но и просто девушку. Но Ерофеев никак этого не проявлял. Она спрашивала себя: а он ей нравится? Он старше ее лет на семь или восемь – это много. Он фельдшер, но о чем ни спроси, все знает, как врачи и даже больше.

Ей приходилось работать с врачами, когда ее смена не совпадала с ерофеевской, но те так просто и легко, как он, не объясняли. А он работает спокойно и, главное, как-то очень быстро. Он ни разу не замирал в недоумении. Что бы ни случилось, на все очень быстро находил решение.

Ерофеев невысок, но повыше Тани почти на полголовы, крепок, со светлыми волосами, с начинающейся ото лба лысинкой, светлыми усами, прикрывающими почти отсутствующую верхнюю губу (Таня разглядела там еле заметный шрам).

Глаза у Ерофеева светло-серые. И говорит он очень емко, коротко, не мямлит. Однажды она поймала себя на мысли, что стоять позади Ерофеева надежно. Спокойно. И вдруг захотелось, чтобы так всегда было. Он впереди, а она за его спиной. Ведь у него должен быть кто-то, на кого он может рассчитывать, кто поможет, подаст и поддержит. Эта мысль и напугала, и рассмешила одновременно.

Ерофеев зашел на кухню, глазами поискал среди других стажерок Танину темную гриву и махнул картой:

– Поехали!

Таня подхватилась. Выбралась из-за столика и пошла к нему. Каблук предательски скользнул по кафелю, и она со всего маха упала Ерофееву на грудь, невольно хватаясь за его шею и плечи. Девчонки дружно захохотали. Девушка смутилась, отпустила фельдшера и побежала в сумрачный коридор.

– Ты куда? – Ерофеев пошел следом. Таня хлопнула дверцей туалета. – Понятно. Чаю перепили.

– Только позвал, сразу обниматься! – хохотали девчонки. – Взял за руку, женись!

Таня намочила руки ледяной водой и приложила ладони к щекам, которые горели, как говорил папа, «хоть прикуривай». Однако вызов!

В машине она высунула голову в окошечко между кабиной и салоном.

– А что нам дали?

– Болит спина и живот, – сказал Ерофеев, – женщина, тридцать семь лет. Есть версии?

Таня пожала плечами.

– Почечная колика?

– Допустимо. А еще?

– Ну, не знаю. А что еще может быть, чтобы и спина, и живот?

– Может быть или спина, или живот, – сказал Ерофеев. – Совершенно не обязательно, что все сразу. Одна боль первична, вторая – отражение.

Таня задумалась. А Ерофеев добавил:

– Гадать бессмысленно. Мы предполагаем одно, а приедем – и будет такое, что никто предположить и не может.

Их встретил мужчина навеселе, радостно улыбнулся и широко распахнул дверь.

– Забирайте ее.

Ерофеев прошел мимо, не отреагировав на радостное разрешение. Таня следовала за ним. А нетрезвый мужчина протек мимо на кухню и вышел оттуда с початой бутылкой водки и тремя стопками. В комнате в кресле сидела огромная женщина, к ее ногам прижались две девочки лет трех, которые обхватили отечные ноги дамы ручками и молча смотрели на вошедших.

Взгляд Ерофеева был прикован к гороподобному животу женщины.

– Ребята! Давайте за третьего! Выпьем?!

Тане показалось, что время остановилось. Но на самом деле прошло пару секунд. Ерофеев поставил ящик, и она услышала, словно из пулемета, приказ Саши:

– Бегом за родпакетом! – Она подхватилась, а Ерофеев продолжил, повернувшись к мужчине: – Бутылку унеси! Поставь чайник! Давай простыни. – Уже пересекая входную дверь, она услышала: – Схватки частые?

Таня поняла, что эти вопросы и команды касались не ее, а мужчины и женщины…

Когда Таня ворвалась в квартиру с упаковкой род-пакета, то услышала, как Ерофеев звонит диспетчеру:

– Третьи роды! В ходу. Воды отошли. Ждем бригаду. Да, будем принимать! Срочные! Обменная карта есть! Прописана! Нет уж, пусть приедет!

Мужчина унес бутылку и сам находился на кухне. Кажется, он чуток отрезвел и понимал, что рожать жена будет дома. Вскоре он появился в дверном проеме комнаты.

– Это… ребята! А что делать-то?

Ерофеев, не выдавая бурлившей ярости, очень спокойно сказал:

– Заберите детей, займите их чем-нибудь, возьмите влажную тряпку и протрите везде пыль в комнате. Кровать разверните к окну. Цветы вынесите из комнаты. Простыни и пеленки положите на стол. А стол пододвиньте к окну. Приготовьте тазик в ванной. Если есть еще один, тоже приготовьте. Ковер сверните и уберите.

Мужчина бросился исполнять. Таня стояла с пакетом в руках.

– А мне