Ловчий - Данил Чернов

Марья, высунувшись по пояс из верхнего люка, вела прицельный огонь из струномета.

Щелк-ДЗИНЬ!

Каленый болт с янтарной закалкой пробил стальную станину на груди самого крупного Ползуна, намертво заклинив его буровую головку. Тварь закрутилась на месте и с визгом рухнула на камни.

Тимка, припав к боковой бойнице, отстреливал из трофейного самопала самую мелкую нечисть, не давая ей подобраться к резине колес. Заряд свинцовой дроби сносил костяные лапы тварей, отбрасывая их в грязь.

Святогор вышиб дверь и выскочил из кабины.

Янтарно-плазменный кладенец с гудящим ревом вырвался из гарды. Ослепительное золотисто-синее пламя осветило мрачное ущелье.

Святогор не стал рубить камни. Он бросился к завалу и короткими, точными ударами начал пережигать цементирующие пряди Каменного Мха на центральном, замковом валуне. Мох шипел, испаряясь едким зеленым дымом.

Два Ползуна прыгнули на Ловчего сверху.

Уход с линии атаки. Янтарная плазма полоснула по воздуху, срезая суставы тварей, как сухие ветки. Оплавленный металл и мертвая кость брызнули на гравий.

— Никифор! Лебедка! — крикнул Святогор.

Дед спрыгнул с крыши, подбежал к бамперу и захлестнул тяжелый стальной крюк лебедки за освобожденный от Нави центральный валун.

Святогор запрыгнул обратно в кабину. Дизель взревел.

Ловчий вбил заднюю передачу. Буханка рванула назад, а лебедка натужно завыла, выбирая трос. Две тонны рессорной стали и крутящий момент мотора сделали свое дело. С оглушительным скрежетом центральный валун вырвало из кладки.

Замок рухнул. За ним с грохотом посыпались остальные камни, освобождая узкий проезд.

Святогор мгновенно переключил передачу и направил Буханку в образовавшуюся щель. Таранный отвал с хрустом раздвинул остатки щебня. Остатки стаи Ползунов, поняв, что добыча уходит, в ярости бросились вслед, но Никифор, стоя в заднем проеме, окатил их последним, прощальным залпом факеломета.

За Перевалом Семнадцати Чертей дорога резко пошла вверх.

Это был затяжной, изматывающий подъем. Гравийный серпантин вился по склону горы под уклоном в тридцать градусов. Броне-Буханка ползла на первой пониженной передаче.

Дизель ревел на пределе оборотов. Из выхлопной трубы валил густой черный дым. Стрелка температуры охлаждающей жидкости вползла в красную зону. Святогор наваливался на штурвал всем весом, вписывая тяжелую машину в узкие, слепые повороты над бездной.

— Не вытягивает! — прохрипел дед Никифор, с тревогой глядя на манометры. — Поршневая горит! Еще верста такого подъема — и движок клина словит!

Святогор молчал, ювелирно играя сцеплением.

Скрежеща шестернями, изрыгая пар из-под капота, Буханка выползла на вершину хребта.

И команда замерла.

На закате, в глубоком ущелье между тремя гранитными пиками, перед ними предстал Полис Железный Покров.

Это было грандиозное, подавляющее своей мощью зрелище. Город-монастырь был не построен, а вырублен прямо в теле гигантской горы-одинца. Внешние стены, высотой в сотню саженей, представляли собой отполированную до зеркального блеска гранитную скалу, испещренную бойницами, балконами и многоярусными галереями.

Из скалы торчали гигантские, в десять обхватов толщиной, медные паровые трубы, из которых в закатное небо валил густой, освященный ладаном и машинным маслом пар. Над главными воротами, вырезанными в форме исполинской шестерни, горели неоновые руны — священные формулы и литейные клейма.

А из самых недр горы доносился ритмичный, оглушительный, низкий гул.

ВУУУ-ТУМ! ВУУУ-ТУМ!

Это бил Великий Паровой Орган — сердце Полиса. Его механические молоты, приводимые в движение стотонными поршнями, отбивали священный гимн Вечному Движению и Сердцу Перуна. Звук был настолько мощным, что от него вибрировала земля и дрожали стекла в кабине Буханки.

— Мать честная… — выдохнул Тимка, прильнув к окну. — Вот это кузница!

— Это не кузница, юнга, — с благоговейным трепетом прошептал Никифор. — Это Храм. Храм Священного Механизма.

Броне-Буханка медленно подкатилась по гранитной мостовой к Внешним Вратам Котла.

Их встречали не обычные стрельцы. Путь преграждали два трехметровых Паровых Шагохода «Страж-3».

Это были приземистые, двуногие боевые машины, собранные из кованой бронзы и чугуна. На их наплечниках были выгравированы иконы с ликами святых-механиков и золоченые шестерни. Из паровых ранцев за их спинами с шипением вырывались струи отработанного пара. Вместо правой руки у каждого шагохода был смонтирован многоствольный паровой пулемет.

Шагоходы сделали шаг навстречу, вперив в Буханку свои многолинзовые оптические сканеры. Из встроенных в шлемы динамиков раздался бесстрастный, механический, усиленный мегафоном голос:

«Опознание. Назовите цель прибытия и номер литейного клейма. Слава Сердцу Перуна!»

Святогор заглушил перегретый дизель. Опустил бронестекло.

И, не говоря ни слова, выпростал наружу левую руку, на которой тускло горел черненый перстень с молнией и мечом — древний, изначальный знак Рода Громовых, Первых Кузнецов Империи.

Глава 29. Великая Кузня

Оптические сканеры паровых шагоходов «Страж-3» несколько долгих, звенящих секунд изучали перстень на руке Святогора.

Красные линзы многократно меняли фокус, сверяя древнее клеймо Громовых с базами данных, зашитыми в их механической памяти. Гудение гироскопов внутри боевых машин стихло.

И тогда механический, бесстрастный голос из динамиков изменился. Угрожающие ноты исчезли, уступив место ровному, почтительному гулу протокольной директивы:

«Клеймо опознано. Род Громовых. Каста Первых Кузнецов. Приоритет доступа — Альфа. Открыть Врата Котла. Слава Сердцу Перуна!»

С оглушительным, сотрясающим гранитные плиты скрежетом гигантские внешние ворота Полиса, выполненные в форме исполинской медной шестерни, начали расходиться в стороны.

Броне-Буханка, тяжело ухнув дизелем, въехала в нутро горы.

За воротами их ждал кортеж. Пятеро Иноков-Механиков в тяжелых пневматических рясах с шипящими паровыми ранцами за спиной молча окружили машину. Лица иноков были скрыты за многолинзовыми латунными окулярами, а вместо кистей рук у них виднелись тонкие стальные манипуляторы и паяльные клещи. Один из иноков, старший по званию, сделал короткий жест: «Следуйте за нами».

Они провели Буханку не в гостевой гараж, а в огромное, залитое белым светом плазменных ламп помещение, вырубленное в скале.

Чистилище.

Это был гигантский док ритуальной очистки. По периметру зала стояли паровые моечные аппараты, дымились чаны с освященным машинным маслом, а с потолка свисали тяжелые медные кадила, из которых вместо ладана валил густой, пахнущий озоном и раскаленным металлом пар.

— Глушите Двигатель Души, — механическим голосом проскрипел старший инок, указывая на центр дока. — Машина пройдет Обряд Очищения от скверны Тракта.

Святогор заглушил мотор. В наступившей тишине было слышно лишь шипение пара и далекий, утробный гул Великого Парового Органа.

— Всем оставаться внутри, — тихо скомандовал Святогор, опуская бронежалюзи.

Начался ритуал.

Иноки в рясах, раскачивая паровые кадила, начали медленно обходить Буханку, монотонно, в унисон читая строки из «Молитвослова Высокого Давления»: «От Ржавчины и Гнили, сохрани… От Стыни и Моры, оборони… Да не заклинит поршень, да не прогорит клапан… Слава Движению Вечному…»