Ловчий - Данил Чернов

class="p1">Затем из стен выдвинулись гигантские механические манипуляторы с паровыми соплами. Струи перегретого пара под давлением в сто атмосфер ударили по броне Буханки. Запекшаяся глина Чернолесья, кровь культистов и остатки Каменного Мха с шипением отлетали от рессорной стали, смываясь в дренажные решетки в полу.

Иноки с благоговением прикасались к боевым шрамам на броне. Один из них почтительно провел рукой-манипулятором по глубокой борозде от пилы Древосечца, другой — по вмятине от гарпуна Власова. Для них, служителей Священного Механизма, эти раны были не повреждениями, а стигматами, знаками доблести машины.

В разгар ритуала тяжелые бронзовые двери в дальнем конце Чистилища со скрипом разошлись. В док въехало механическое кресло.

В нем восседал Архимандрит Филарет, Настоятель Полиса Железный Покров.

Это был древний, иссохший старик, чье тело стало единым целым с машиной. Его ноги были заменены на сложную систему поршневых опор, левая рука — на многосуставчатый манипулятор с тонкими, как у хирурга, пальцами, а половина черепа скрывалась под полированной медной пластиной с тремя оптическими линзами.

Кресло остановилось перед капотом Буханки. Филарет медленно поднял механическую руку.

— Приветствую тебя в Железном Покрове, Потомок Первых Кузнецов, — голос Архимандрита был старческим, но усиленным встроенным в гортань динамиком, он звучал мощно и гулко. — Мы получили донесение с Горных Рубежей. Твой перстень открыл тебе Врата. Но скажи, что привело Ловчего из Великого Рода Громовых в наши скромные чертоги?

Святогор поднял бронежалюзи и вышел из машины. Он молча поклонился, признавая сан Архимандрита.

— Моя машина изношена, Преподобный, — ровно ответил Святогор. — Она верой и правдой прошла Северную Стынь и Южную Мору, но перевалы Горного Рубежа ей не по силам. Я ищу мастеров, способных выковать для моего отряда новый, более мощный бронеход. И готов заплатить за работу честным серебром и янтарем.

Филарет долго, изучающе смотрел на Святогора своими оставшимися человеческими глазами. Затем медленно кивнул.

— Дух Машины в твоей колеснице силен, — проскрипел Архимандрит. — Но тело ее слабо. Следуй за мной, Ловчий. Мы поговорим в моей келье.

Келья-мастерская Архимандрита Филарета располагалась в самом сердце горы, на верхнем ярусе Полиса.

Тяжелая бронзовая дверь, испещренная выгравированными формулами термодинамики, со скрежетом отъехала в сторону. Помещение внутри не походило ни на боярские палаты, ни на келью святого. Стены были из голого, отполированного до зеркального блеска гранита. Вместо икон их украшали гигантские, подсвеченные изнутри чертежи боевых шагоходов и схемы паровых котлов. Вдоль стен стояли стеллажи с бронзовыми слитками, мотками медной проволоки и ящиками с вакуумными лампами.

В центре кельи стоял огромный чертежный стол из черного чугуна, а в углу, на базальтовом постаменте, располагался личный алтарь Архимандрита — вечно горящая плазменная горелка, чей синий огонь отбрасывал на стены причудливые, пляшущие тени.

Филарет остановил свое механическое кресло у стола.

— Твои спутники — достойные механики, — проскрипел Архимандрит, кивнув на Никифора, почтительно замершего у входа. — Дух Машины благоволит им.

Святогор, Марья, дед Никифор и Тимка вошли в келью. Филарет указал им на тяжелые чугунные табуреты.

— Я прошу немногого, Преподобный, — начал Святогор, излагая суть дела. — Мне нужно тяжелое шестиколесное шасси военного образца. Тягач класса «Молот» или его аналог. Я готов оплатить стоимость шасси и работу ваших мастеров. В моей казне три золотых, двести серебряных рублей и пудовый мешок чистого южного янтаря-смоляка.

При упоминании янтаря одна из оптических линз на голове Филарета с тихим щелчком сфокусировалась на заплечной суме Святогора. Янтарь был стратегическим ресурсом, необходимым для создания плазменных резаков и линз. Архимандрит медленно свел кончики своих механических пальцев.

— Твоя плата щедра, Ловчий Громов, — проскрипел Филарет. — И твой Род свят для нас. Шасси из Священных Закромов будет предоставлено тебе. Но и ты должен будешь оказать услугу Железному Покрову.

Святогор молча ждал.

— Наш Полис поразила скверна, — тяжело вздохнул Архимандрит. — Техно-Ересь. В наших рядах завелись отступники, что усомнились в чистоте Священного Механизма.

Филарет указал механическим манипулятором на один из чертежей на стене — схему Великого Котла, сердца Полиса.

— Три дня назад на Великом Котле произошел саботаж. Неизвестный еретик проник в машинное сердце и подменил освященные масляные фильтры на оскверненные, с примесью Навьей ржавчины. Мы вовремя заметили скачок давления и предотвратили взрыв, но котел был осквернен. Мои Иноки-Дознаватели ведут следствие, но они пристрастны. Каждый подозревает брата своего.

Филарет вперил в Святогора свой оставшийся человеческий глаз.

— Ты — чужак, Ловчий. Но ты носишь клеймо Первых Кузнецов. Твой глаз не затуманен нашими внутренними распрями. Я прошу тебя, как незаинтересованного Мастера со стороны, провести собственное, независимое расследование. Выяви еретика, что посмел поднять руку на Сердце Перуна. И тогда лучшие ковачи Полиса выкуют для тебя бронеход, которому не будет равных на всем Тракте.

Святогор переглянулся с Никифором. Дед едва заметно кивнул. Для старого механика возможность прикоснуться к тайнам Великого Котла была высшей наградой.

— Я согласен, Преподобный, — ровно ответил Святогор. — Я найду твоего еретика. Но мои люди будут работать со мной. Их глаза и руки мне нужны.

Филарет кивнул. — Да будет так. Инок-Дознаватель проводит вас в машинное отделение. Слава Движению Вечному.

Машинное сердце Полиса Железный Покров располагалось в гигантской пещере в самом основании горы.

Широкая клеть-подъемник, ведомая цепями толщиной в руку, спустила их на триста саженей вглубь скалы. Воздух здесь был горячим, сухим и гудел от низкочастотной вибрации, от которой дрожали стальные плиты под ногами. Пахло раскаленным металлом, горячим машинным маслом и ладаном.

Их сопровождал Инок-Дознаватель в черной пневматической рясе с серебряными наплечниками. Его лицо было полностью скрыто за глухой бронзовой маской с единственной красной оптической линзой.

Когда двери клети разошлись, перед командой открылся Великий Котельный Зал.

Это было исполинское, гудящее помещение, залитое оранжевым светом плазменных ламп. В центре зала возвышался сам Великий Котел — сорокаметровая стальная махина, опутанная сотнями медных труб и паропроводов. Вокруг него с оглушительным, ритмичным гулом двигались стотонные поршни, приводя в движение генераторы, насосы и молоты всего Полиса.

ТУМ-ВУУУ! ТУМ-ВУУУ!

— Вот место осквернения, — механическим голосом проскрипел Инок-Дознаватель, указывая манипулятором на боковую стенку котла, где располагался блок масляных фильтров. — Мы сняли еретические элементы. Они опечатаны.

Святогор, Никифор и Марья, надев защитные очки, подошли к столу для улик.

На стальном листе лежали три фильтра. С виду — обычные, из гофрированной бумаги и металлической сетки. Но Святогор опустил на один из них