Ловчий - Данил Чернов

взял образец с оскверненного фильтра, — сказал Игнат, открывая контейнер. Внутри, на бархатной подложке, лежала горстка красно-бурого порошка. — Но я провел собственный анализ.

Святогор опустил на порошок линзу своего окуляра. Микро-реле застрекотало. Линза высветила ту же пульсирующую фиолетовым светом структуру Нави. Но химический состав был иным. В этой пыльце содержались микроскопические частицы меди и сурьмы.

Дед Никифор, прильнув к плечу Святогора, присвистнул. — Барин, это не та дрянь, — прохрипел старик через мембрану респиратора. — Та, с котла, была на железном оксиде. А эта — медная. Совсем другой рудник!

— В Полисе две разные партии Ржавой Пыльцы, — констатировал Святогор, поднимая взгляд на Игната.

— Именно, — кивнул Игнат. — Кто-то из верхушки Стального Духовенства подбросил в котел дешевую железную пыльцу. А затем подложил улики, указывающие на нас, зная, что мы работаем с редкой медной рудой. Им нужен был повод, чтобы устроить чистку в Нижних Штольнях.

Инок-Дознаватель в черной рясе дернулся, словно от удара. Его манипулятор крепче сжал силовой жезл. — Еретические бредни! — проскрипел он. — Взять его!

Гвардейцы шагнули вперед, поднимая паровые бердыши. И в этот момент гора содрогнулась.

ВЗРЫВ!

Оглушительный, утробный грохот прокатился по штольням, впечатывая в уши раскаленную звуковую волну. С потолка пещеры с треском посыпались гранитные осколки. Плазменные светильники вспыхнули и погасли, погрузив мастерские во мрак. Сверху, со стороны шахты подъемника, донесся оглушительный скрежет рвущегося металла и грохот падающих камней. Путь наверх был отрезан.

— Диверсия! — зарычал Игнат, активируя налобный фонарь. — Нас заперли!

Из пробитой взрывом стены в дальнем конце штольни хлынула ледяная, мутная вода. Затопленная подземная река нашла выход. Пещеру начало стремительно затапливать.

— Все к аварийному шлюзу! — скомандовал Святогор. Его голос перекрыл шум воды.

Временное, шаткое перемирие было заключено перед лицом общей смерти. Они пробивались через затопленные, полуразрушенные технические коридоры. Ледяная вода доходила уже до пояса, сбивая с ног. И тут из мутной воды полезли твари.

Рудничные Упыри.

Древние суррогаты Нави, пробужденные взрывом. Тощие, двухметровые твари с бледной, как у утопленников, кожей и длинными когтями-сверлами вместо пальцев. Их челюсти могли разгрызать гранит.

Первый упырь выскочил из воды прямо перед Марьей. Девушка, не раздумывая, выстрелила в упор. Щелк-ДЗИНЬ! Каленый болт пробил череп твари.

Святогор активировал янтарную плазму. Золотисто-синий огонь осветил затопленный туннель. Взмах! Клинок с шипением испарил воду, рассекая пополам сразу двух упырей.

Один из Черных Ковачей закричал — тварь вцепилась ему в ногу. Игнат, не мешкая, опустил на голову упыря тяжелый пневматический молот. Они отбивались, отступая к вертикальной вентиляционной шахте — их единственному пути наверх.

— Марья, Никифор, наверх! — скомандовал Святогор, прикрывая отход.

Святогор и Игнат остались внизу, сдерживая натиск упырей спина к спине. Янтарная плазма и пневматический молот работали в унисон, превращая туннель в кровавую мясорубку.

Они один за другим поднялись по шахте и выбрались через тяжелую чугунную решетку на один из верхних технологических балконов Полиса. И замерли.

Внизу, в машинном сердце горы, бушевал ад.

Над Великим Котлом полыхал пожар. Аварийные системы не работали. По всему Полису ревели сирены тревоги. В цехах шла битва: гвардейцы Стального Духовенства сражались с боевыми паровыми автоматонами, на броне которых виднелось клеймо… Черных Ковачей.

— Нас подставили… — прошептал Игнат, глядя на побоище. — Пока мы были заперты внизу, кто-то выпустил наших боевых холопов и натравил их на гвардию. Это… это полномасштабный бунт!

Святогор посмотрел на раненого Инока-Дознавателя. Тот молчал. Но сквозь пробитую маску на его лице виднелся не страх, а холодный, расчетливый триумф.

Заговор оказался куда глубже и страшнее, чем они думали. Третья сила, подставив и еретиков, и ортодоксов, начав захват Полиса.

Глава 31. Триумф Еретика

Они закрепились на узком технологическом балконе, нависшем над ревущим адом Великого Котельного Зала.

Внизу, на стальных плитах цеха, шла настоящая бойня. Боевые паровые автоматоны с клеймом Черных Ковачей — приземистые, паукообразные машины с роторными пулеметами — вели шквальный огонь по гвардейцам Стального Духовенства. Иноки-гвардейцы в тяжелых пневматических рясах отвечали залпами из паровых бердышей, укрываясь за опрокинутыми станинами станков.

Воздух гудел от визга рикошетящей картечи, шипения пара и криков раненых. Над Великим Котлом, чьи предохранительные клапаны уже срывались на пронзительный визг, бушевал пожар — горели пробитые маслопроводы.

Святогор, припав к чугунному ограждению, опустил на глаз окуляр. Линза с сухим щелчком сканировала поле боя.

— Автоматоны бьют по ключевым узлам, — ровным, ледяным голосом констатировал Ловчий. — Они не просто стреляют — они отсекают гвардию от пультов управления охлаждением. Это не хаотичный бунт. Это тактическая операция.

Святогор развернулся.

За его спиной, прислонившись к скальной стене, сидел раненый Инок-Дознаватель. Двое Черных Ковачей сорвали с него искореженную бронзовую маску. Под ней оказалось не лицо рядового следователя. На них смотрел Архимандрит Варсонофий, глава Службы Безопасности Полиса, правая рука Настоятеля Филарета. Его сухое, аскетичное лицо с тонкими губами было спокойно. Даже рана в боку и хаос внизу, казалось, не трогали его.

— Твоих рук дело, Архимандрит? — спросил Святогор, нависая над ним.

Варсонофий холодно, без тени раскаяния, усмехнулся. — Моих, — подтвердил он. — Этот Полис погряз в ереси, Ловчий. Старый Филарет слишком мягок. Он позволяет этим… — Варсонофий с презрением кивнул на Игната, — …копаться в нечистотах Нави, оскверняя священную сталь. Я же предлагаю радикальное очищение. Огнем.

— Ты стравил две фракции, чтобы захватить власть, — констатировал Игнат, сжимая свой пневматический молот.

— Я принес им избавление, — поправил Варсонофий. — Пока вы грызетесь друг с другом, мои верные «Чистильщики» возьмут под контроль Сердце Перуна. Через час я инициирую аварийный перегрев Великого Котла. Все, кто не укроется в герметичных бункерах — и твои Ковачи, и гвардейцы Филарета — сгорят в очистительном пламени. На этом пепелище я построю новый, чистый, единый Полис, верный истинным заветам Священного Механизма.

Варсонофий перевел свой холодный взгляд на Святогора. — Ты, Потомок Громовых, чужак. Твоего Рода это не касается. Убирайся из Железного Покрова, пока Врата Котла не запечатаны. Это мой тебе совет.

Святогор повернулся к Игнату. Их глаза встретились поверх тел сражающихся иноков. Взгляд Ловчего был холоден как сталь, взгляд еретика — горяч как пламя горна.

— Твой Полис, — ровным голосом произнес Святогор, перекрывая гул битвы. — Твои люди. Что делаем?

— Варсонофий лжет, — отрезал Игнат, указывая пневматическим молотом на схему на стене. — Он не просто устроит «перегрев». Если он сбросит хладагент из первого контура, давление в парогенераторе скакнет втрое. Разнесет всю гору к чертям собачьим.

Дед Никифор, подскочив к схеме, ткнул корявым пальцем в узел трубопроводов. — Нужно вручную перекрыть магистральные задвижки на третьем ярусе! — прохрипел старик. — Иначе котел пойдет вразнос! Главный