Ловчий - Данил Чернов

— Туда и пойдем, — кивнул Святогор. Он повернулся к остаткам Черных Ковачей. — За мной.

Тактический союз был заключен без рукопожатий. Перед лицом тотального уничтожения старые распри превратились в пыль.

Они прорывались через охваченные огнем и боем цеха. Воздух гудел от визга рикошетящей картечи. Раскаленный пар вырывался из пробитых труб, создавая плотные, слепящие завесы. Пахло горящим маслом, озоном и кровью. Штурмовая группа двигалась от укрытия к укрытию, как единый механизм.

— Пулеметчик на третьем ярусе! Снимаю! — раздался из-за гигантского поршня голос Марьи.

Девушка вскинула свой закаленный струномет. Щелк-ДЗИНЬ! Стальной болт, просвистев сорок саженей, вошел оператору парового пулемета точно в смотровую щель шлема. Пулемет захлебнулся.

— Есть проход! — крикнул Святогор.

Они рванулись через открытое пространство. Дед Никифор, заметив засаду «Чистильщиков» за штабелем медных слитков, подскочил к стене и навалился своим двухпудовым ключом на вентиль высокого давления. ХРУСТ! Из сорванного клапана с оглушительным ревом ударил столб пара, создавая идеальную дымовую завесу.

Святогор и Игнат ворвались в этот белый кипяток. Они работали спина к спине. Золотисто-синяя плазма кладенца Святогора рассекала экзо-рясы Чистильщиков с хирургической точностью. Тяжелый пневматический молот Игната с глухим, сокрушительным грохотом превращал их бронированные торсы в месиво.

Они пробились к гигантским бронзовым воротам Верхней Кузни. Ворота были завалены изнутри опрокинутыми телегами с рудой.

Святогор подал условный сигнал — три коротких удара рукоятью меча по металлу.

Из-за ворот донесся скрежет. Тяжелый засов отодвинулся, и в образовавшейся щели показалось чумазое, но решительное лицо Тимки.

— Святогор! — закричал пацан, помогая им отодвинуть телегу. — Я слышал по рации! Чистильщики Варсонофия запечатали Диспетчерский Зал! Он орал про аварийный сброс! Говорил, что через полчаса начнется очищение!

Тимка не растерялся. За то время, что они пробивались, он забаррикадировал вход и, слушая панику в эфире, нацарапал на листе жести схему расположения постов Чистильщиков.

Святогор взглянул на часы на своем браслете. До критической точки оставалось не больше двадцати минут. Он посмотрел на массивные, намертво запечатанные бронедвери Диспетчерского Зала в дальнем конце кузни. У входа застыли два элитных гвардейца-чистильщика в тяжелой штурмовой броне.

Время работало против них.

— В лоб не пробиться, — глухо проговорил Игнат, указывая молотом на бронедвери. — Дверь из трехдюймовой вольфрамовой стали. Плазмой резать — десять минут. У нас их нет.

Дед Никифор подскочил к стене, на которой висели старые технологические чертежи кузни. Его пальцы, черные от копоти, забегали по схеме вентиляционных шахт.

— Есть обход! — зарычал старик. — Вентиляционный короб аварийного охлаждения! Идет прямо из-за нашей спины, из старой плавильной, и выходит аккурат над главным пультом! Он узкий, но Марья с инструментом пролезет!

План штурма родился за секунды.

— Игнат, твои Ковачи и я берем на себя гвардейцев у входа, — отрезал Святогор. — Отвлекаем, создаем шум. Никифор, ты ведешь Марью к вентиляционной шахте. Твоя задача — вскрыть решетку. Марья — твоя — пробраться внутрь и вручную переключить клапаны охлаждения на пульте.

— Поняла, — коротко кивнула Марья, проверяя крепление струномета за спиной.

— Тимка! — Святогор повернулся к пацану. — Остаешься здесь. Держишь рацию. Как только Марья даст сигнал «Оттепель» — докладываешь Архимандриту Филарету, что еретики заперты в Диспетчерском.

— Усек! — Тимка схватил рацию, его глаза горели решимостью.

Бой у бронедверей начался без предупреждения. Святогор и трое оставшихся в живых Черных Ковачей открыли шквальный огонь с двух флангов. Золотисто-синяя плазма кладенца ударила в стену рядом с головой одного из Чистильщиков, расплавляя гранит в стекло. Тяжелые пневматические винтовки Ковачей загрохотали. Двое элитных Чистильщиков в тяжелой броне, прикрываясь силовыми щитами, ответили огнем из паровых пулеметов.

Пока Святогор и Ковачи связывали врага боем, Никифор и Марья пробрались к стене за старой плавильной печью. Никифор приставил к стене короткую абордажную лестницу. На высоте трех саженей виднелась чугунная решетка вентиляционного короба.

— Держись, девка! — прохрипел Никифор.

Марья ловко взобралась по перекладинам. Никифор с помощью двухпудового ключа и стального лома за минуту сорвал заржавевшие болты. Решетка с глухим стуком отвалилась.

Марья, закинув за спину струномет и сумку с инструментом, протиснулась в узкий, темный, пахнущий пылью и озоном короб. Она ползла по узкой шахте на коленях, ориентируясь на тусклый свет своего налобного фонаря. Через двадцать саженей шахта вывела ее на решетчатую площадку прямо под потолком Диспетчерского Зала.

Внизу, за бронестеклом, стоял Архимандрит Варсонофий.

Предатель в окружении четырех элитных Чистильщиков стоял у главного пульта и с холодной усмешкой наблюдал на мониторах, как Святогор и Ковачи бьются о бронедверь. На центральном табло зловеще мигала красная надпись: «СБРОС ХЛАДАГЕНТА. ДО КРИТИЧЕСКОЙ ТОЧКИ: 3 МИНУТЫ».

Марья достала из сумки разводной ключ. Внизу, прямо под ее ногами, находился блок ручного управления задвижками. Девушка начала откручивать гайки на защитном кожухе.

И в этот момент из темного угла под потолком бесшумно выдвинулись стальные лапы.

Варсонофий нажал кнопку на пульте. Из потолочной ниши, где он должен был находиться в спящем режиме, спустился боевой шагоход-паук «Молот-7» — автономный охранный дрон с четырьмя клешнями-манипуляторами и встроенным плазменным резаком.

Красная оптическая линза шагохода сфокусировалась на Марье.

Девушка замерла. В ее руке был только разводной ключ.

Глава 32. Сердце Перуна

Под самым куполом Диспетчерского зала воздух застоялся, пропитавшись запахами старой смазки, перегретой меди и едкой гари. Марья прижалась грудью к холодному бетону вентиляционного короба. Рёбра ныли от каждого глубокого вдоха.

Внизу, на технологических мостках, тяжело переставлял сочленения шагоход «Молот-7». Четырёхтонная туша, обшитая листами тусклой красной меди, двигалась со слепым упорством машины. Гидравлика левой передней опоры текла — тёмное масло капало на решётчатый настил, шипя на раскалённых трубах.

— Тварь железная, — сквозь зубы выдохнула Марья.

Шагоход резко развернул орудийную турель. Гудящие янтарные накопители на его бортах вспыхнули злым, жёлтым светом. Тонкий луч плазменного резака ударил в несущую балку в трёх метрах от Марьи. Сталь мгновенно покраснела, вспучилась пузырями окалины и потекла вниз жидкими каплями. Конструкция над головой застонала, проседая.

Марья перекатилась за бетонную колонну. Прямо под ногами зияла тридцатиметровая пропасть, на дне которой глухо рокотал Великий Котел. Силового боя здесь не выдержать. Нужно время. Нужен один точный удар.

Марья скользнула ладонью к поясу, нащупав тяжёлый медный корпус рации. Она зажала тангенту. — Зажим! — коротко бросила она в микрофон. — Наверху «Молот». Балка горит. Зажим!

В эфире трещало. Сквозь белый шум прорвался низкий, спокойный голос Святогора: — Держись. Иду.

На нижнем ярусе, у входа в распределительный узел, Святогор опустил рацию. Его механический окуляр с тихим щелчком перенастроил фокус. — Игнат! — крикнул Святогор, перекрывая гул турбин. —