После развода. Курорт для бывшей герцогини - Диана Фурсова

несколько недель ходившему по пыльным подвалам.

Эстелия посмотрела.

И слишком поздно поняла, что посмотрела заметно.

— Что-то не так? — спросил он.

— Нет. Просто непривычно вас видеть таким.

— Без пыли на рукавах?

— Не только.

— Теперь мне любопытно.

Она перевела взгляд на танцующих.

— Вы хорошо выглядите, Рейнар. Вот, я сказала. Довольны?

— Стараюсь соответствовать приглашению на бал.

— Получилось.

— А вы сегодня позволите себе побыть на нём гостьей?

— Мне о гостях думать нужно.

— Хотя бы ненадолго. Вы выглядите так, что было бы жаль провести весь вечер над списками.

Эстелия почувствовала, как у неё появляется совершенно неподходящее желание улыбнуться.

На ней было платье тёмно-синего цвета.

Не новое.

Одно из немногих, которые она забрала из столицы.

Раньше она надевала его на официальный зимний приём.

Тогда Кайден сказал, что цвет ей идёт.

Сегодня Эстелия впервые вспомнила об этом только после того, как уже оделась.

И воспоминание ничего не испортило.

Это было важнее, чем должно было быть.

— Танцевать будете? — спросил Рейнар.

— Я ещё за всеми не уследила.

— Они без вас один танец проживут?

— Это требует постоянно следить, не загорелся ли навес.

— Навес не горит.

— И пусть так останется до утра.

— За всеми двести шестнадцатью фонарями вы всё равно одновременно не проследите.

Эстелия повернулась.

— Вы всегда так приглашаете? Напоминаете, сколько вокруг огня?

— Я пока только пытаюсь отвлечь вас от работы.

— Почти удалось.

— Тогда, может, позволите пригласить?

Она не успела ответить.

Внизу раздались голоса.

Не тревожные.

Восторженные.

— Звёзды! — крикнул кто-то.

Гости начали двигаться к нижнему источнику.

Эстелия посмотрела на Рейнара.

— Пойдём проверять, пока все не столпились?

— Придётся. Танец подождёт.

— Тогда идём.

Звёзд над серебристой водой было больше, чем когда-либо.

Сотни светлых точек поднимались в пару.

Некоторые уходили выше перил.

Люди стояли вокруг бассейна, смеялись, показывали друг другу свет.

И тогда произошло ещё кое-что.

Золотой источник ответил.

Над вторым бассейном пар поднялся высоким тёплым столбом.

В нём появились маленькие золотистые огни.

Не звёзды.

Скорее крошечные искры.

Они кружились над водой и медленно поднимались вверх по склону.

Кто-то начал хлопать.

Потом ещё кто-то.

И через минуту весь склон наполнился голосами.

Эстелия смотрела не на источники.

На людей.

Они были счастливы.

Не из-за роскоши.

Не потому, что всё шло идеально.

Одна женщина держала подол платья, испачканный о мокрую дорожку.

У кого-то потерялась перчатка.

Мужчина у верхней беседки пытался починить собственную застёжку.

Два ребёнка спорили, чей фонарь красивее.

Марта кричала, чтобы никто не трогал десерт раньше времени.

И всё же люди улыбались.

Дом был полон.

Жив.

Не правильный.

Не идеальный.

Живой.

Эстелия вспомнила надпись на каменной двери.

«Когда дом снова примет тех, кто пришёл не за золотом…»

Первое небо.

«Когда хозяин отдаст дому больше, чем возьмёт…»

Второе облако.

Не условия магической загадки.

Описание отношения между домом и людьми.

— Рейнар.

Он стоял рядом.

— Слушаю.

— Источники не отвечают на ремонт.

— На что тогда?

— На то, как людям здесь. Посмотрите вокруг.

Он посмотрел на неё.

— Расскажите, как вы это связываете.

Эстелия показала вокруг.

— Звёзды появились, когда гости впервые остались у воды просто потому, что им там было хорошо. Второй проснулся, когда мы приготовили дом для них. В надписи ведь не сказано починить крышу. Сказано — отдать дому больше, чем взять.

— Это пока предположение.

— Я и не выдаю это за доказательство.

Она улыбнулась.

— Научилась у вас.

— Скоро вы мне будете напоминать, что я тороплюсь с выводами.

— Но если я права…

Сверху донёсся звук воды.

Не от первого источника.

Не от второго.

Бран резко повернулся.

— Это выше.

Они посмотрели на третью террасу.

Третий бассейн до сих пор был наполовину завален камнями.

Днём там не было воды.

Сейчас между тёмными плитами пробивалась тонкая струя.

Потом вторая.

Третья.

Люди начали подниматься по дорожке.

Эстелия тоже сделала шаг, но Рейнар удержал её за локоть.

— Стойте здесь. Камни ещё не проверены.

На этот раз она не спорила.

Вода заполняла углубление медленно.

Из-под камней поднимался пар.

Не серебряный.

Не золотой.

Зелёный.

Очень светлый.

Почти прозрачный, с оттенком молодой листвы.

Терен, появившийся рядом, смотрел, не скрывая потрясения.

— Третий.

Эстелия повернулась к Рейнару.

— Именно сегодня. Когда пришло столько людей.

Он долго смотрел на источник.

Потом на людей.

— Да, слишком многое совпало.

— Вы тоже думаете, что это связано?

— Связь, похоже, есть. Теперь нужно её понять.

Эстелия почувствовала радость настолько сильную, что рассмеялась.

Не потому, что выиграла спор.

Потому что дом ответил.

На людей.

На музыку.

На свет.

На смех.

На вечер, который едва не отменили.

Третье облако проснулось, когда «Семь облаков» впервые за десятилетия снова были полны счастливыми гостями.

Бал закончился далеко за полночь.

Эстелия нарушила собственное правило.

Экипажи в Равенну отправлялись несколькими группами, поэтому никто не оказался брошен на дороге.

Последние гости уехали около часа.

Постояльцы разошлись по комнатам.

Музыканты убрали инструменты.

Марта закрыла кухню.

Даже Тесса сдалась и объявила, что если кто-нибудь разбудит её до восьми, она немедленно вернётся в столицу.

Эстелия осталась на террасе одна.

Впервые за весь день.

Ноги болели.

Платье внизу испачкалось.

Одна шпилька давно потерялась, и несколько прядей выбились из причёски.

Но она не хотела уходить.

Внизу светились уже три источника.

Серебряный.

Золотой.

И новый, зелёный.

Облака лежали в долине.

Выше сияли настоящие звёзды.

— Вы ещё побудете здесь?

Эстелия не обернулась.

— Я знала, что вы появитесь.

— Ждали меня?

— Вы всегда задерживаетесь. Я уже привыкла.

Рейнар подошёл к каменному ограждению.

— Даже после сегодняшнего полёта вы ещё способны меня поддевать.

— Я вас поблагодарила за полёт.

— Мне больше угрозы запомнились.

— Спасибо я тоже говорила.

— Это я как раз помню.

— Тогда не вынуждайте повторять.

Он встал рядом.

Несколько минут они молчали.

Эстелия удивилась, насколько естественным стало это молчание.

Раньше рядом с Кайденом тишина в последние годы почти всегда означала что-то плохое.

Невысказанную претензию.

Усталость.

Расстояние.

С Рейнаром она могла быть просто тишиной.

— Вы были правы, — сказал он.

Эстелия повернула голову.

— Дважды за одну ночь? Я начинаю тревожиться.

— Придётся вам привыкать, иногда я признаю чужую правоту.

— После сегодняшнего уже могу.

— Дом действительно реагирует