Рассветы новой Земли 3. Последний рубеж - Инна Ласточка (Ness Quik)

подобие окон, выходящие на открытую зону «Иллариона», на его дороги и аллеи с круговой гравитацией, на то, что Акустико называли «сады» и на прозрачный корпус, за которым простирался бескрайний космос. Почти всю стену напротив окон занимала та сама дверь.

Крис вгляделась в полумрак помещения и затаила дыхание. Марго тоже сидела на койке, но её аппарат неустанно контролировал её, проверял состояние, касаясь то плеч, то головы, попеременно мигая оранжевым и жёлтым.

— Мадам Лабуле? — произнесла Кристина.

Она даже не думала, что так сильно напугает её. Марго вздрогнула, так, что съехала с койки, хотела встать, но ноги, которыми она уже довольно давно не пользовалась, не удержали её, и она соскользнула на пол. Крис, позабыв все свои прежние чувства, вскочила и кинулась ей помогать. Вспыхнул свет, проснулся Бобби, за ним Тиана — совместными усилиями они подняли Марго обратно, уложили, но ни заговорить, ни объясниться им не удалось. Открылась дверь, и на пороге появился Лар, Ричард, а вместе с ними Нина и Антон.

Нужно было обсудить все детали, разобраться, наконец, друг с другом, кто и в чём виноват, простить друг друга, если возможно, и принять решение, что делать дальше. Это была очная ставка, в которой — хотя ни один из них в тот момент об этом не знал — решалась судьба не только их жизней, дружбы, чувств и отношений, но решалась судьба человечества, многих других рас и, может быть, даже самой вселенной.

Глава 9. Выбрать правильный путь

— Это факты, им невозможно не верить. Отрицать — да, а не верить не получится, — Антон прошёл по кухонному блоку «Пегаса» к встроенному в стену шкафчику, достал оттуда ополовиненную бутылку Аурианского виски, которое захватил ещё с КРИ, и с горкой налил в прозрачный бокал с тремя гранями, а потом поставил его перед Ричардом Нейтаном. Тот сидел, опираясь локтями на стол так, чтобы удобно сжимать в ладонях собственную голову — пальцы запущены в волосы, глаза прикрыты. — Если бы я мог соврать тебе хоть немного, я бы так и сделал, — добавил Антон по-дружески хлопнув его по плечу, — но это правда, от неё никуда не деться и через неё нужно пройти.

Ричард мотнул головой.

— Мир, который я знал, даже не существовал. Я стал причиной смерти родного отца и помогал убийце, которую считал своей матерью. Как через это пройти? — его голос почти затих на этом вопросе, и он поднял голову, встречая взгляд Антона.

Между ними повисло молчание, нарушаемое лишь звуками приборов. Свет горел только над синтезатором, и его тусклые лучи едва достигали стола — Антон почти не видел лица Ричарда, зато отчётливо видел призрачные блики в его глазах, из головы не шёл их разговор в медицинском отсеке. Новости, как хлёсткие удары судьбы, личные победы и поражения, потери и ссоры, — всё это открылось и всё это было отпущено, потому что они, так или иначе, оставались двоюродными братьями и не учитывать этого не могли. Антон не мог. Он считал своим долгом помочь Ричарду справиться, как и Нина, которая решила то же самое в отношении Марго, Тианы и Крис. Она осталась с ними, Антон же увёл Ричарда с собой, но не только ради него, а по большей части для того, чтобы не оставаться в одиночестве. Лар тем временем не остался ни с кем, он отправился обсудить кое-что с главой конфедерации и подумать, ему хотелось побыть одному.

— Как через это пройти? — повторил Ричард и, схватив бокал, залпом выпил его до дна.

Антон опомнился, отбрасывая ненужные сейчас размышления и воспоминания. Они с Ниной знали больше всех, но тем не менее и их не обошли неприятные и удивительные известия, о которых нельзя было не думать.

— Я не знаю как, но знаю, что это необходимо. Ты командующий, «Аврора» в опасности, и ты нужен ей, ты нужен совету и КРИ.

Ричард покачал головой.

— Я не смогу. Я этого не достоин, не заслуживаю, я ничтожество… — он сжал руку в кулак и не сильно стукнул ей по столу, а потом встал. — Кто угодно подходит лучше.

Антон горько усмехнулся.

— Кто угодно подходит лучше, а нужен ты.

Ричард прошёл по кухонному блоку из стороны в сторону, потом всплеснул руками.

— Как ты можешь? Как можешь так спокойно обо всём говорить? Ты добился успеха, у тебя уже всё хорошо, задачи выполняются, проблемы решаются, а я… я даже не совсем понимаю, кто я.

— Ты… — Антон вздохнул, — сын Кристофера Нейтана, племянник моей матери, мой брат и, наконец, ты наследник семьи, которая много десятилетий стояла у руля «Авроры». Всё, чего ты сейчас боишься, от чего отказываешься, у тебя в крови.

Ричард взволнованно сглотнул, но тут же отмахнулся и снова сел.

— Легко тебе говорить…

Антон налил ему ещё, сел рядом и позволил себе помолчать какое-то время, прежде чем найти достойный ответ.

— Знаешь, почему Кейт не стала возражать против твоей деинициации?

Ричард хмыкнул.

— Потому что я всё равно должен был стать командующим?

— Нет. Потому что пилотам таких крейсеров как «Пегас» и «Ястреб» нужны пилоты способные выстоять в любых условиях, в первую очередь психологически. Командующему всегда есть на кого опереться, и кому его подстраховать, а пилотам нет. Ладно, я не хочу сравнивать, кому из нас легче, кому тяжелее, я просто покажу тебе кое-что… — он тяжело вздохнул и произнёс чуть громче. — Мари, воспроизведи в голограмме прямо передо мной всё, что мы пережили с Ниной внутри системы от её первого пробуждения дома до момента, когда мы очнулись здесь, на «Илларионе»…

— Последнего момента нет в видеоформате, запросить данные у станции «Илларион»?

— Да.

— Выполняю.

И снова на какое-то время наступила тишина. Ричард молча потягивал виски, Антон ждал, и вот, рассекая полумрак кухонного блока, маленький прожектор вверху вспыхнул голубым, скользнул в центр и выбросил в воздух пучок пикселей, которые постепенно сформировались в картинку. Антон прикрыл глаза. Счастье, которое он испытал тогда, приносило сейчас великую боль, но и великую радость — он пережил это, с ним это случилось! Да, жестоко было показывать им живых родителей, но одновременно с тем и великодушно. Великодушно позволить им почувствовать, как это быть с ними снова. Великодушно. Антон усмехнулся про себя, не зная, почему продолжает говорить и думать о некоторых системах, вроде МАРИ, как о людях, но и найти другого слова в этой ситуации не мог. Да, сердце нещадно болело, но в противовес боли вставала благодарность, согревающая, уютная…

— Прости.

Антон не сразу понял, что МАРИ